Успешное завершение Восточно-Померанской операции сорвало планы гитлеровцев


с. 1
На Берлин!

Успешное завершение Восточно-Померанской операции сорвало планы гитлеровцев нанести фланговый удар по советским войскам, вышедшим на Одер, позволило перебросить 11 высвободившихся армий для проведения Берлинской операции.

После разгрома фашистской группировки в районе Альтдамма в двадцатых числах марта 1945 года 125-й стрелковый корпус в составе 60, 76 и 175-й стрелковых дивизий был выведен во второй эшелон 47-й армии и сосредоточен в районах Целлина, леса западнее Ватенберга и Вартница.

Перед соединениями Красной Армии, вышедшими на правый берег Одера, командование поставило задачу достойно подготовиться к штурму фашистского логова — города Берлина.

В эти дни боевая и политическая подготовка в соединениях корпуса проводилась днем и ночью по 12 часов в сутки.

Боевая подготовка частей и подразделений корпуса велась в местах, где только отгремели бои, и в специально оборудованных городках и штурмовых полосах. Отдельные группы офицеров и весь офицерский и сержантский состав штурмовых батальонов совершили полевые поездки в районы, наиболее показательные в тактическом отношении проведенных наступательных боев (города-крепости Дёйч-Кроне, Шнейдемюль и т. д.).

Основным методом обучения в звене одиночный боец — отделение — расчет — взвод — рота — батарея являлись тактико-строевые занятия, где по элементам шлифовались тактические и огневые приемы.

С сержантами и офицерами дополнительно на местности, наиболее отвечающей району предстоящих боев, проводились тактико-огневые летучки.

К 12 апреля 1945 года программа боевой и политической подготовки была завершена. Во время смотров, проведенных командованием и штабом корпуса, было установлено, [161] что личный состав частей подготовлен хорошо и соединения готовы к предстоящему наступлению.

Как известно, с 5 по 7 апреля 1945 года в штабе командующего 1-м Белорусским фронтом проводилась штабная игра на картах и макете Берлина. На ней присутствовало и командование 47-й армии. Отрабатывалось наступление войск на берлинском направлении.

После совещания и командной игры у Маршала Советского Союза Г. К. Жукова генерал Перхорович провел в штабе нашей армии занятия, на которых ознакомил нас с задачами, поставленными 47-й армии в Берлинской операции: наступая на правом фланге ударной группировки, прорвать оборону противника на участке Карасбизе, Ортвиг, уничтожить во взаимодействии с соседями — 3-й ударной армией слева и 1-й армией Войска Польского справа — гитлеровцев на главной полосе обороны и овладеть рубежом Врицен, Вевэ, Кунерсдорф. В последующем обойти Берлин с севера и на 11-й день операции выйти к Эльбе в своей полосе. Главный удар нанести на фронте Карасбизе, Ортвиг.

Оперативное построение армии: все корпуса в линию; боевой порядок стрелковых корпусов в два эшелона; боевой порядок стрелковых дивизий глубоко эшелонированный.

125-й стрелковый корпус с частями усиления — в центре оперативного построения войск 47-й армии. Наступает в направлении Ной-Левин, Терингсвердер, Форштадт. Ближайшая задача — прорвать оборону противника на фронте изгиба канала юго-восточнее Гизхова — Мерина — Грабена, во взаимодействии с 129-м стрелковым корпусом уничтожить противостоящего противника и овладеть линией железной дороги от платформы Терингсвердер до железнодорожного моста через реку Вольцине (в своих разгранлиниях). Последующая задача — во взаимодействии с 77-м стрелковым корпусом овладеть районом Врицена и выйти на фронт Франкфуртер, Вевэ, а сильным передовым отрядом овладеть районом высоты 127,1.

В дальнейшем к исходу второго дня наступления выйти на фронт Сар (1 км юго-восточнее Круге), озеро Бух (1 км юго-восточнее Брунова).

Главный удар нанести левым флангом, в первом эшелоне — две стрелковые дивизии и во втором — одна стрелковая дивизия. Артиллерийская плотность — не менее 300 стволов на один километр фронта... [162]

После совещания в штабе 47-й армии 9 и 10 апреля 1945 года я провел с командованием 125-го стрелкового корпуса рекогносцировку районов переправ и местности в полосе предстоящих боевых действий. Со мною выезжали командующий артиллерией корпуса полковник Н. А. Михеев, корпусной инженер подполковник И. С. Корнеев, начальник оперативного отдела корпуса подполковник Ф. К. Еремин, начальник разведки корпуса подполковник М. Г. Белов. Затем мы обстоятельно обсудили все вопросы предстоящего наступления, приняли предварительные решения.

11 апреля такая же рекогносцировка проводилась с командирами стрелковых дивизий, начальниками служб и родов войск. После рекогносцировки мы сделали следующие выводы.

Предстоящие боевые действия соединений корпуса должны развиваться на холмистой Бранденбургской равнине. Здесь много озер, которые в некоторых местах примыкают друг к другу. Они превращены в естественные рубежи для обороны фронтом на восток. Озера и большое количество каналов облегчают противнику организацию обороны на промежуточных рубежах. Хорошо развитая сеть шоссейных и грунтовых дорог, укрытых от наблюдения деревьями, обеспечивает скрытное маневрирование резервами.

В глубине обороны противника — равнина, резко пересеченная с различными высотами и лесными массивами.

Местность, занятая нашими войсками, совершенно открытая. Отдельные строения хорошо пристреляны врагом и в силу сложившейся конфигурации переднего края просматриваются со всех сторон и укрытием служить не могут. Глубокие и широкие осушительные каналы мешают быстрому передвижению артиллерии, танков и самоходной артиллерии. Близкое к поверхности залегание грунтовых вод не позволяет окапываться, оборудовать огневые позиции и строить убежища. Невозможность окопаться подвергает большому риску заблаговременное сосредоточение войск.

Таким образом, местность в полосе нашего наступления благоприятствует обороняющимся и крайне невыгодна для наступления.

По данным наземной и воздушной разведки, противник сделал все возможное, чтобы использовать местные условия. Естественные рубежи, узлы дорог, высоты, реки, каналы, озера, канавы и узкие дефиле и в особенности большие и малые населенные пункты гитлеровцы превратили в сильные опорные пункты, приспособленные к круговой обороне с развитой системой траншей и ходами сообщения. [163]

Особое внимание противник обратил на укрепление главной полосы обороны на участке Альте-Одер, Франкфурт-на-Одере против нашего одерского плацдарма. Она состояла из трех позиций, каждая позиция — из двух-трех траншей полного профиля с развитой сетью ходов сообщения, оборудованных как отсечные позиции и промежуточные рубежи. Все позиции, и особенно главной полосы, строились противотанковыми. Они прикрывались мощным артиллерийским огнем и минными полями. Впереди первых траншей на перекрестках и обочинах дорог отрыты хорошо оборудованные ячейки для солдат, вооруженных фаустпатронами. Средняя плотность минирования на важнейших направлениях достигала 2000 мин и более на один километр фронта. Перед траншеями переднего края — проволочные заграждения в несколько рядов, усиленные спиралью «Бруно» и малозаметными препятствиями.

Гитлеровские заправилы делали последнюю попытку затянуть окончание войны, означавшее крах фашистского режима.

Нашим солдатам, сержантам и офицерам предстояло последнее, но и самое трудное сражение Великой Отечественной войны. Мощным укреплениям врага они противопоставили неукротимую силу духа, возросшие боевую мощь и высокое воинское мастерство.

«На Берлин!» Эти слова вдохновляли всех — от рядового бойца до генерала.

Основные усилия в партийно-политической работе были направлены на обеспечение высокого морального духа, наступательного порыва в войсках. Мы готовили личный состав к тяжелым боям, внушали ему, что разгром берлинской группировки, взятие столицы фашистской Германии приведут к полной победе. В эти дни газета 60-й стрелковой дивизии писала, что приближающаяся «Великая Победа будет актом величайшей справедливости».

В этом же номере приведено заявление на одном из митингов красноармейца Николаева из 128-го отдельного батальона связи: «Я невыразимо рад, что прошел немецкую землю до самого Берлина. Мне не хочется спать, спать ни днем, ни ночью. В эти исторические дни хочется работать так, чтобы обеспечить отличной связью самое быстрое продвижение к центру фашистского логова и самому водрузить над Берлином Знамя Победы».

Воспитанию чувства ненависти к врагу способствовала работа командиров, политработников, направленная на раскрытие звериной сущности фашизма. Еще под Варшавой [164] работники политотделов дивизий уделили много внимания рассказам о злодеяниях гитлеровцев в Майданеке. Политические органы организовали экскурсии в лагерь смерти. От каждой части туда ездило по нескольку человек. По возвращении офицеров и бойцов из концлагеря в частях проводились митинги, в дивизионных газетах появились статьи с рассказами очевидцев, побывавших на этой фабрике уничтожения людей.

Под Шнейдемюлем воины одного из полков 60-й стрелковой дивизии обнаружили во дворе немецкой деревни 22 трупа замученных красноармейцев. Часть из них сожжена, а остальные, видимо, гитлеровцы не успели уничтожить. Помешало наше стремительное наступление. Полк в это время находился на марше. Поэтому политработники вместе с командирами решили провести митинг прямо у места преступления фашистов.

На коротком митинге выступал подполковник Пометалов, парторг полка Кириченко и некоторые бойцы. Они поклялись отомстить в бою гитлеровским мерзавцам за все их злодеяния.

В эти апрельские дни перед началом наступления мы использовали самые различные формы воспитательной работы среди личного состава. Так, в первых числах апреля 1945 года в торжественной обстановке перед строем был зачитан Указ Президиума Верховного Совета СССР и вручены 60-й стрелковой Севско-Варшавской дивизии правительственные награды: орден Красного Знамени и орден Суворова II степени, которых она удостоилась в минувших боях.

Поздравив весь личный состав дивизии с заслуженными высокими наградами Родины, я пожелал им новых боевых успехов в предстоящих завершающих боях с немецкими захватчиками.

Затем выполнил еще одно приятное поручение — вручил орден Ленина и медаль «Золотая Звезда» Герою Советского Союза командиру 3-го дивизиона 969-го артиллерийского Пражского ордена Александра Невского полка Владимиру Васильевичу Мыльникову.

После вручения наград состоялся торжественный марш-парад личного состава дивизии. Строгим, четким шагом проходили бойцы и офицеры мимо прославленных Боевых Знамен полков и дивизии. Перед боевыми святынями стояли Герои Советского Союза, кавалеры орденов Ленина, Красного Знамени и Славы.

После окончания парада боец из нового пополнения красноармеец Аукштоние, литовец по национальности, из 4-й [165] стрелковой роты 1281-го стрелкового Пражского Краснознаменного, ордена Суворова полка написал в дивизионной газете:

«Я молодой воин и впервые попал во фронтовую обстановку. Но я вижу, что нахожусь в боевой дивизии, которая сегодня получила две высокие награды правительства. Я обещаю, что хорошо освою военное дело, в предстоящих боях вместе со своими боевыми товарищами и старыми солдатами отомщу гитлеровским варварам за злодеяния, которые они совершили. Мы, воины-литовцы, не посрамим овеянные боевой славой знамена Красной Армии!»

Боевые Знамена! Сколько мобилизующей, зовущей на подвиг силы в их алом пламени! В трудные минуты боя они появлялись среди воинов.

...Накануне прорыва обороны гитлеровцев восточнее Штаргарда в марте 1945 года командир 1281-го стрелкового орденов Кутузова и Александра Невского полка подполковник Тимофей Афанасьевич Долбоносов, кавалер шести орденов, перед строем полка опустился на колени у развернутого Боевого Знамени и громко произнес, так, что каждый боец его услышал:

— Беспощадно клянусь бить врага, с честью выполнить свой долг перед Родиной!

Эту клятву вслед за командиром полка повторили все красноармейцы, сержанты и офицеры.

Личный состав полка в наступлении блестяще выполнил боевую задачу, и его Боевое Знамя увенчала еще одна награда — орден Суворова III степени, а всем бойцам и командирам Верховный Главнокомандующий объявил благодарность.

В критические минуты боя командир 1283-го стрелкового орденов Суворова и Богдана Хмельницкого полка подполковник Киреев прошел с развернутым Боевым Знаменем по траншеям батальонов первого эшелона и призвал бойцов выполнить свой ратный долг.

Вид Боевого Знамени, орденов Суворова и Богдана Хмельницкого вдохновил воинов. Они сумели прорвать оборону противника. В память о их героизме полк получил почетное наименование Померанский.

Приказами Верховного Главнокомандующего от 4 марта 1945 года и от 20 марта 1945 года за отличные боевые действия личному составу 1283-го стрелкового полка была объявлена благодарность. [166]

13 апреля 1945 года соединения 125-го стрелкового корпуса получили приказ совершить марш к Одеру и переправиться на плацдарм. Благодаря четкой работе инженерно-саперных подразделений переправа проходила быстро, организованно.

Стрелковые полки под покровом ночи сосредоточились в лесу у Одера северо-западнее Целлина.

Плацдарм. В это слово обычно вкладывается смысл — большое пространство, с хорошими подъездными и скрытыми путями. Ничего этого не было на нашем так называемом плацдарме, а потому мы его назвали пятачком. На нашем пятачке, где корпус занимал не более четырех квадратных километров, 60-я стрелковая дивизия — правофланговая первого эшелона по фронту — получила участок прорыва 1100 метров, а левофланговая 175-я стрелковая дивизия — до 900 метров.

На пятачке предстояло разместить в строгих боевых и огневых порядках дивизии, полки, батальоны, дивизионы, роты, батареи, командные и наблюдательные пункты от стрелкового корпуса до роты — батареи — центры управления боем, приданные и поддерживающие соединения и части. Тысячи людей, орудий, минометов, танки, самоходную артиллерию, тягачи и автомашины, кроме того, нужно было скрыть от глаз противника.

Перед фронтом 125-го стрелкового корпуса противник ночью держал свои основные силы в первой и второй траншеях; в светлое же время оставлял здесь только наблюдателей. Главные силы отводились на отдых в укрытия. Отвод подразделений в укрытия и вывод их в траншеи первой линии производился утром. Гитлеровцы, чувствуя приближение нашего наступления, в течение дня 15-го и ночи на 16 апреля по фронту и в глубине обороны смещали свои боевые порядки то к северу, то к югу, то к востоку, то к западу, к рубежу Врицена.

Появилось много кочующих артиллерийских и минометных батарей. Эти обманные перемещения боевых порядков в главной полосе обороны противника для нас, бойцов переднего края, были понятны. Противник делал все, чтобы как-то укрыться от ожидаемого им нашего огневого удара.

Уже после Победы на пресс-конференции 9 июня 1945 года Маршал Советского Союза Г. К. Жуков скажет: «Немцы ожидали наш удар. Поэтому, предполагая, что они ожидают наш удар именно на берлинском направлении, мы очень долго думали над тем, как бы организовать его внезапно для противника. Для того чтобы преподнести немцам внезапность [167] в крупном масштабе, я, как командующий, выбрал способ внезапной атаки ночью всем фронтом. Прежде всего нами была проведена ночная артиллерийская подготовка, чего, по показаниям пленных, немцы не ожидали. Они предполагали, что мы, возможно, будем действовать ночью, но не думали, что это будет главная атака. Вслед за артиллерийской подготовкой нами была проведена ночная танковая атака. В эту атаку нами было брошено более четырех тысяч танков при поддержке 22 тысяч стволов артиллерии и минометов. С воздуха удар сопровождался четырьмя-пятью тысячами самолетов, начавшими действовать еще ночью... Чтобы помочь танкам в ориентировке ночью, мы применили никем не проводившуюся до сих нор ночную подсветку прожекторами.

...Применением этой новинки мы имели в виду не только подсветить нашим танкам и пехотинцам, но и ослепить противника, чтобы он не смог вести точный, прицельный огонь»{13}.

Таков был замысел командующего 1-м Белорусским фронтом. В те же часы ожидания вместе с другими соединениями активно готовились к его осуществлению воины и нашего 125-го стрелкового корпуса. В 20 часов 30 минут 15 апреля 1945 года я доложил командующему 47-й армией генерал-лейтенанту Ф. И. Перхоровичу о готовности выполнить боевую задачу.

Настали волнующие минуты. Меня часто спрашивают: скажите, что вы переживали в неповторимое время штурма Берлина? Интерес молодых, выросших после войны людей вполне понятен. Они ищут и будут настойчиво искать, какие заметки оставили фронтовики в дневниках, письмах, статьях, книгах, приказах, докладах, донесениях, будут искать ответа, о чем мы, их деды, отцы, матери, думали в этот исторический славный час?

Как один из участников заключительной битвы с фашизмом — вершины советского военного искусства, вобравшей все лучшее, что было приобретено в ходе тяжелой четырехлетней борьбы с гитлеровской армией, хочу ответить на этот вопрос словами рядовых участников боев тех незабываемых дней.

Красноармеец 1-й пулеметной роты 1285-го стрелкового Пражского Краснознаменного, ордена Суворова полка 60-й стрелковой дивизии Ющенко сказал перед боем: «Сейчас нам прочитали Обращение Военного совета 1-го Белорусского [168] фронта — настал час последнего возмездия гитлеровским варварам за совершенные ими злодеяния и преступления. Велика и могуча сила Красной Армии, и эту силу, которую мы несем, мы беспощадно обрушим на голову врага. Мы выполним приказ Родины — через два часа пойдем вперед к победе».

Красноармеец Кузнецов из 5-й роты 2-го стрелкового батальона 216-го стрелкового полка 76-й стрелковой дивизии заявил: «Я рад, что дожил до этого исторического дня, когда мы приступаем к решительному штурму Берлина. Я не пожалею своих сил и жизни и выполню боевой приказ».

Тяжело раненный в первых боях битвы старшина пулеметной роты 277-го стрелкового Карельского Краснознаменного, ордена Суворова полка 175-й стрелковой дивизии, член ВКП(б) А. Рахимбаев сказал: «Не жалко, что ранен, а жалко, что до Берлина не дошел!» Ему вторил красноармеец 6-й роты 278-го стрелкового Ревдинского орденов Суворова и Кутузова полка 175-й стрелковой дивизии Иван Захарович Желдин: «Я очень жалею, что ранен. Я бы хотел еще мстить немцам, потому что они убили моих двух сыновей».

Можно и дальше приводить высказывания героев битвы за Берлин. Все они в те памятные часы перед нашим решительным наступлением на логово фашистского зверя думали о Родине, о выполнении священного долга перед ней. И не случайно в историческую ночь на 16 апреля 1945 года в партийные организации 1-го Белорусского фронта поступило свыше 2 тысяч заявлений от бойцов и командиров, решивших идти в бой коммунистами.

В партию и комсомол принимались бывалые воины-фронтовики, отличившиеся в боях с немецко-фашистскими захватчиками. Перед началом Берлинской операции на собрании первичной партийной организации 3-го дивизиона 969-го артиллерийского Пражского ордена Александра Невского полка был принят в члены ВКП(б) командир орудия этого дивизиона казах сержант Муссамим Бекжегитов, как особо отличившийся в боях с немцами в городах Шнейдемюль и Альтдамм. При ликвидации плацдарма противника на правом берегу Одера его орудие находилось на прямой наводке и в упор расстреливало фашистов. 15 марта 1945 года расчет Бекжегитова вместе со стрелками отбил три контратаки противника и при этом подбил два самоходных орудия и уничтожил более 15 гитлеровцев. [169]

В своем заявлении Бекжегитов писал: «Прошу первичную парторганизацию 3-го дивизиона принять меня в члены ВКП(б), так как я хочу быть членом той партии, которая ведет нас к полной победе над врагом. В завершающих боях не пожалею сил, а если понадобится — и жизни, чтобы выполнить любой боевой приказ командования. Звание члена партии в боях оправдаю с честью».

Кандидатом в члены ВКП(б) в ночь на 16 апреля 1945 года был принят наводчик 120-мм минометной батареи 1281-го стрелкового полка, Герой Советского Союза младший сержант Петр Петрович Шляхтуров.

В ту же ночь помощник начальника политотдела 60-й стрелковой дивизии по комсомолу капитан И. Граб вручил комсомольские билеты красноармейцу 1285-го стрелкового полка Сухарскому, сержанту Мишагину, младшему лейтенанту Чепкасову и другим. Получая билет, командир стрелкового отделения Федор Мишагин заявил: «Я рад, что получаю комсомольский билет в таких решающих боях с фашистами. Я буду воевать так, чтобы вместе с моими товарищами первыми прийти в Берлин и водрузить в нем Знамя Победы».

Свое слово комсомолец Мишагин сдержал. После артиллерийской подготовки 16 апреля 1945 года Мишагин первым поднялся в атаку и смело пошел вперед, ведя за собой отделение. В этом бою он убил из автомата трех гитлеровцев. Когда противник предпринял контратаку, Мишагин сказал своим бойцам: «Ни шагу назад! Лучше умрем, чем отдадим занятый рубеж. Мы удержим его».

И они выстояли.

Комсомольский билет получил также командир стрелкового взвода 7-й стрелковой роты 1283-го стрелкового полка младший лейтенант Чепкасов. Он заслужил высокое звание — комсомолец. В боях за Ной-Левин Чепкасов первым поднял свой взвод в атаку, личным примером воодушевил бойцов. Будучи раненным, командир взвода остался в строю.

Вопросы роста партийных и комсомольских рядов всегда были в центре внимания политических отделов корпуса и дивизий. К началу Берлинской операции партийные и комсомольские организации у нас были созданы во всех стрелковых ротах и батареях. Все это имело исключительно большое значение в повышении боеспособности частей и соединений. [170]




с. 1

скачать файл