Катастрофа глобального капитализма, действительно, управляется и


с. 1 с. 2 с. 3 с. 4





Восаркен. С.
КРИЗИС ГЛОБАЛЬНОГО КАПИТАЛИЗМА

И ЗЕЛЕНАЯ УТОПИЯ ПОСТСОВРЕМЕННОСТИ
В начале ХХ1 в. многие ожидают социализм как хаотически возникающую альтернативу ужасному концу мира социальной несправедливости, в котором удобно устроился миллиард, а внизу пирамиды пять миллиардов отверженных не имеют ни света, ни пищи. Но футурологи не видят, что сами надежды на оздоравливающий хаос антимондиалисткой амальгамы сил являются продуктом глобального моделирования по сценарию управляемой катастрофы, где реальное мировое правительство руководит организацией религиозных войн, открытием и закрытием региональных рынков, приведение к покорности национальных правительств.
Глобальная капиталистическая система: фундаменталистская рыночная угроза

Катастрофа глобального капитализма, действительно, управляется и даже Д. Сорос признает ошибочность своего прогноза, поименованного по-капиталистически парадоксально - «Капиталистическая угроза». Ведущий капиталист предупредил нас таким названием своей статьи из The Atlantic Monthly за февраль 1997 г. В ноябре 1998 г. у него вышла книга под названием «Кризис глобального капитализма. Открытое общество в опасности». В последней же книге Сорос сообщает об ошибочности своих оценок перспектив глобального капитализма и классифицирует свои ошибки так: во-первых, он недооценил «способность финансовых властей предотвратить катастрофу, когда она стала представлять угрозу для центра глобальной капиталистической системы». И далее: получилось, что Федеральная резервная система США «с успехом предотвратила крах американской экономики, в то время, как Международному валютному фонду не удалось защитить экономику стран периферии, только лишний раз продемонстрировал это обстоятельство» .1

Вторая ошибка капиталиста-филантропа состояла в том, что он не учел роли научно-технической революции, благодаря которой «центру удалось перевалить основной груз проблем на периферию». Он пишет: «Бум Интернет-компаний на Западе совпал с крахом развивающихся рынков. Как я мог этого не заметить? Меня ввел в заблуждение тот факт, что аналогичные технологические прорывы – появление железных дорог, изобретение электричества и телефона – имели место в ХIХ в., который тоже можно назвать эпохой глобального капитализма. Но ведь и в то время технологические эпохи вызывали как подъемы, так и спады. И это было главной ошибкой моего анализа, ошибкой, которую я не имею права ни забывать, ни замалчивать, ибо тогда я погрешу против исторической правды. Впрочем, я готов честно ее признать».2 На чем же настаивает Сорос в ходе самокритики в своей последней книге? Он стремится продемонстрировать ошибки рыночного фундаментализма и установить принципы открытого общества. Первый тезис он доказывает тем, что доказывает – «социальная справедливость находится вне пределов компетенции рыночной экономики…В результате, оказывается необходимым политическое вмешательство в экономику, которое позволило бы поддерживать стабильность и уменьшить неравенство».3 Беда же в том, что сами политические решения оказываются еще более несовершенными, чем рынок и это наблюдение дает самый мощный аргумент в пользу свободного рынка, которым рыночные фундаменталисты постоянно злоупотребляют. Эти экономические фундаменталисты вообще могут быть сравнены с религиозными ревнителями-фундаменталистами (ваххабитами, например, которых нормальные мусульмане Дагестана и Чечни уничтожают собственноручно как «бешеных собак»). В результате «аргументация фундаменталистов, быть может, и хороша для совершенного мира, но для субоптимального она непригодна»4.

Далее, Cорос сообщает, что он окончательно запутал читателей своим термином «открытое общество», поскольку использовал его в трех различных смыслах. Во-первых, он отождествил открытое общество с состоянием, близким к равновесному. Во-вторых, он сообщил, что открытое общество – лишь идеал, к которому можно приблизиться, но который недостижим в реальности. Эти утверждения противоречат друг другу и нарушают второй закон логики (закон противоречия), а также первый закон (закон тождества – иметь в виду в ходе рассуждения под одним и тем же одно и то же). Далее Сорос собирается нарушить третий закон – закон исключенного третьего, по которому «третьего не дано». Поэтому он вводит третье понимание, по которому открытое общество есть цель, и к ней надо стремится. Чем это отличается от коммунизма? «Наша цель - коммунизм!», «Вперед, к коммунизму!» - такие лозунги украшали наши города много лет. Чем это отличается от линии горизонта? Существует ли открытое общество в реальности или является идеалом? Очевидно, это и то, и другое, и это весьма необычный идеал – граница и безграничность.

Мир вообще не имеет границ, идет постепенная отмена искусственного разделения мира по линии границ. Границы окрашены кровью и люди привыкли чувствовать себя собственниками, говоря «Моя страна», «моя машина, мой дом». Существует мобильная связь без границ, «врачи без границ», «Информация без границ», спутниковое вещание без границ. Когда-то в немецком языке понятие иностранец совпадало с понятием нищий. Очевидно, что интеграция возможна только при повышении уровня жизни. Однако западные демократии, по Соросу, не могут быть названы открытыми обществами, поскольку достижение этого общества не признается их важнейшей целью и универсальным принципом, а в основе международных отношений все еще лежит принцип национального суверенитета. В свете сказанного ключевой проблемой современности, по Соросу, является проблема совместимости концепции открытого общества с принципом национального суверенитета.

Дело в том, что открытое общество как универсальная идея, скрыто предполагает принципы свободы, демократии, верховенства закона, права человека, социальную справедливость и социальную ответственность. Сорос с удивлением сообщает, что «одним из препятствий на пути к принятию открытого общества в качестве общей цели является широко распространенная неприязнь к универсальным идеям. (Сорос почти что коммунист! – С.Н.) Я обнаружил это после того, как создал сеть моих фондов, и, честно говоря, меня это открытие удивило». Люди «закрытого общества» поняли все с полуслова и вдохновились принципами открытого общества – они с энтузиазмом стали строить отделения фонда (еще бы – были вложены большие деньги и за дело взялась малая часть народа – диссидентствующая апатридная интеллигенция как некий «малый народ»). И далее Сорос вновь удивляется: «А вот на Западе я встретил меньше понимания. Поначалу я думал, что люди Запада недостаточно сообразительны, чтобы распознать открывшиеся перед ними исторические возможности, но в конце концов вынужден был прийти к заключению, что они совершенно искренни в своем равнодушии к открытому обществу как к универсальной идее и потому не желают прилагать особых усилий, чтобы помочь бывшим коммунистическим странам в осуществлении перемен. Меня ввела в заблуждение пропаганда времен холодной войны. Все тогдашние разговоры о свободе и демократии были в первую очередь пропагандой».5 В ходе демократических реформ в странах бывшего реального социализма идеал открытого общества и там утратил свою привлекательность, поскольку люди были вынуждены вступить в борьбу за выживание и задавали себе вопрос относительно нового открытого идеала – а не цепляются ли они за устаревшие ценности? В результате Соросу пришлось подвергнуть концепцию открытого общества всестороннему пересмотру. Сутью такого пересмотра стало признание обстоятельства, что принцип подверженности универсальных принципов ошибкам также является универсальной идеей.6

Известно, что Поппер был противником определений, он настаивал на том, что следует сначала описать нечто, а потом наклеить на него ярлык и создать «изм». В результате его сочинения были переполнены «измами». На самом деле не следует определять открытое общество, но необходимо создать программу движения к его достижению – движения борьбы с врагами такого общества. Под врагами Сорос понимает не столько государства, сколько бедность, болезни, угрозы окружающей среде.7 Иначе говоря, Сорос воссоздает программу достижения глобального открытого общества как подлинного глобализма. Здесь он «снимает маску» и перестает быть анонимным участником финансового рынка – он начинает говорить о себе как о человеке, который «подорвал Английский банк» и начинает заботиться о моральной стороне становления новой глобальной империи.8
Незавершенность и гниение глобального капитализма: взгляд Сороса

Сорос подчеркивает, что глобальную капиталистическую империю следует сравнить с империей, гораздо более глобальной, чем все существовавшие ранее: «Она управляет всей цивилизацией, а тех, кто находится за ее пределами, считает варварами. Это – империя без территории, поскольку она не обладает суверенитетом и присущими ему атрибутами; в действительности суверенитет отдельных государств – основной фактор, ограничивающий ее власть и влияние. Таким образом, мы имеем дело с империей, практически невидимой и не имеющей формальной структуры. … Господство рыночных ценностей встречает жесткую оппозицию со стороны разных сил – националистических, религиозных, культурных и интеллектуальных. Звучат слова о новом типе империализма. Американцу или европейцу они, конечно, режут слух, но важно понимать, какие эмоции стоят за такими высказываниями. Ведь глобальный капитализм и его плоды выглядят по-разному, если смотреть на них из центра или с периферии. В отличие от Х1Х в., когда империализм не означал ничего другого, кроме захвата колоний, нынешняя глобальная капиталистическая система по своей сути является практически полностью внетерриториальной, даже экстерриториальной. Территориями управляют государственные институты, которые нередко ограничивают экспансию капитализма. …Как указывали 150 лет назад Маркс и Энгельс, капиталистическая система превращает землю, труд и капитал в товары».9

Однако, по авторитетному мнению Сороса, современный капиталистический режим сложился в 1980 г., «поскольку именно тогда рыночный фундаментализм стал доминирующим идейным направлением в странах центра».10 Этот режим принципиально незавершен, поскольку управляет выполнением лишь экономической функции, доминирующей над всеми другими, а политические и социальные функции по-прежнему остаются прерогативой суверенных национальных государств. Первый глобальный капиталистический режим – колониализм уже был разрушен Первой мировой войной, революциями и Второй мировой войной и сегодня вторжение в сферу государственного суверенитета осуществляется куда более тонкими методами. Именно поэтому Сорос формулирует главную идею своей итоговой книги: «глобальный капитализм в том виде, в каком он существует сегодня, представляет собой незавершенную и искаженную форму глобального открытого общества. Ее слабость коренится в политических и социальных структурах, а не в экономике. Действительно, главный порок глобального капитализма заключается в его излишней однобокости: он делает чрезмерный акцент на получении прибыли и экономическом успехе, пренебрегая соображениями социального и политического характера. Этот тезис особенно верно отражает ситуацию на международной арене. Вера в то, что капитализм и демократия напрямую друг с другом связаны, очень сильна».11

На наш взгляд, ныне в глобальной капиталистической системе в ее втором постколониалистском издании все происходит как в Х1Х в., когда в Лондоне британскими спецслужбами было создано эмигрантское «дно» из отдельных национальных секций «молодой Европы»: «Молодая Сербия», «Молодая Германия» и прочие компоненты «зоопарка» тогдашних диссидентов-демократов, выступающих закваской для революций и национальных конфликтов. Сии «великие мужи эмиграции» внимательно изучались классиками марксизма как экспонаты некой уникальной кунст-камеры – «зоопарка» британского лорда Пальмерстона. Нечто подобное происходило в Европе и в эпоху религиозных войн – с 1511 г. (победы Венеции над Камбрейской лигой) до Вестфальского мира 1648 г. Гниющая капиталистическая система находится в последних конвульсиях глобализации и уже нельзя подобно советским диссидентам 70 гг. с усмешкой говорить - «загнивает капитализм, а пахнет хорошо!» – сегодня от постсовременности идет отвратительный смрад! На молодежном сленге это звучит так: «Сильный пахарь!» Иначе говоря, капитализм не трудится, а стрижет купоны – он не пахарь, но пахнет!


Рыночный фундаментализм как идеология глобального капитализма:

150 лет актуальности «Коммунистического манифеста»

Глобальный капитализм Х1Х в. был первым периодом свободного движения капитала и этот капитализм был более стабильным. Сорос отмечает, что тогда была единая валюта (золото), ныне три ключевые валюты сталкиваются между собой подобно тектоническим плитам. Если прежде Великобритания проводила свободно свою «политику канонерок» для взыскания долгов и наведения порядка в самых удаленных уголках планеты, то полицейская миссия США в конце ХХ в. столкнулась со многими трудностями в своей реализации. Новая глобальная капиталистическая система, возникшая со второй попытки в 1980 г. (первая рухнула в крахе 1929 г.), опирается на идеологию совершенной конкуренции. Предполагается, что рынки имеют тенденцию к достижению равновесия и этой точке равновесия соответствует наиболее эффективное распределение экономических ресурсов. Всякое ограничение конкуренции снижает эффективность рынков, а потому вводится абсолютное табу на вмешательство в рыночную игру. Такая идеология в Х1Х в. называлась laissez-faire. В ХХ в. возник боле удачный термин – рыночный фундаментализм. Смысл термина в том, что всякий фундаментализм есть фанатизм или вера, доведенная до крайности, которая предполагает универсальное знание и ответ на все вопросы. В Новое время место религиозного фундаментализма занял научный фундаментализм.

В Х1Х в. на статус такой фундаментальной теории претендовал марксизм, в ХХ в. в период постсовременности нового глобального капитализма это место занял рыночный фундаментализм. Свято место пусто не бывает! Однако идеология laissez-faire уже себя дискредитировала, отказ от этой идеологии был результатом Великой депрессии и продуктом появления кейнсианства. Забавно, но Сорос пишет на сей счет нечто совершенно неприемлемое для либералов-рыночников: “В начале пятидесятых, в мои студенческие годы, к идеологии laissez-faire отношение было еще более отрицательное, чем сегодня к государственному вмешательству в экономику. Представить тогда, что идеология laissez-faire может вновь вернуться на свои позиции, было невозможно. Думаю, возрождение рыночного фундаментализма связано уж никак не с его научной обоснованностью, а исключительно с верой в его магическую силу. Президент Рейган говорил о “магии рынка”; “невидимую руку”, действительно, иначе, как магическим инструментом, не назовешь. Фундаментализм – это всегда черно-белая картина мира, его суждения строятся по принципу “или-или”. Если некий экономический тезис признается ошибочным, противоположный ему не может не быть верным. На этом логическом non sequitur построен как марксизм, так и рыночный фундаментализм».12

Далее, Сорос противопоставляет марксизм и фундаментализм по основному показателю: отрицание частной собственности марксизмом соответствует отрицанию государственного вмешательства в экономику. Однако в столь примитивной форме ни марксизм, ни фундаментализм не существуют. Так, Сорос описывает сложнейшие построения М. Фридмана, тонкие математические методы и огромный фактический материал, в которых простым смертным трудно разобраться. Все сложные модели фундаменталистов ориентированы на определение условий равновесия, что явно напоминает, шутит Сорос, средневековые богословские диспуты на тему: сколько ангелов может поместиться на булавочной головке. Однако полное и безоговорочное отрицание марксизма выдает Сороса с головой – он считает, что после краха советской системы влияние марксизма «практически сошло на нет», сам же марксизм дискредитировал себя еще раньше – в ходе эксцессов сталинского режима. Здесь Сорос либо ошибается, либо выдает желаемое за действительное. Относительно деградации рыночного фундаментализма с Соросом следует согласиться – это вопрос конкретный. Еще Ленин подчеркивал, что буржуазным ученым можно полностью верить в конкретных вопросах, однако их следует критиковать за идеологическую слепоту и политическую ангажированность в общих вопросах.

Так, Сорос совершенно верно оценивает феномен глобального капитализма как продукт идеологии фундаментализма: «Рыночный фундаментализм играет определяющую роль в глобальной капиталистической системе. Он направляет действия наиболее успешных ее членов, а его влияние на политику трудно переоценить. Без рыночного фундаментализма о самом существовании глобальной капиталистической системы вряд ли можно было бы говорить. Рыночный фундаментализм стал доминировать в экономике примерно с 1980 г., когда к власти в своих странах пришли Р. Рейган и М. Тэтчер. Доминирующая тенденция, связанная с международной конкуренцией за капитал, сложилась раньше – благодаря двум нефтяным кризисам и развитию оффшорного рынка евровалют, - однако только политические преобразования, осуществленные Тэтчер и Рейганом, обеспечили капиталу и предпринимательству как таковому главенствующую роль. С того времени господствующая тенденция и господствующие субъективные представления только подкрепляют друг друга».13 С такой научной оценкой фундаментализма нам остается только согласиться.

Однако, какова же действительная оценка марксизма на Западе непредвзятыми учеными? К 150-летию публикации «Манифеста коммунистической партии» в США прошла волна восторженных публикаций. Назовем только яркие заголовки этих публикаций: «Маркс был прав»,14 «Следующий мыслитель: возвращение Карла Маркса»,15 «Марксовскому шедевру – 150»,16 ряд статей о рождении «Коммунистического манифеста», новое издание «Коммунистического манифеста» 1998 г., новая интерпретация текста. Известный ученый-историк Э. Хобсбаум пишет, что если бы ему в 1991-1993 гг. сообщили, что 100 миллионов человек погибли в ходе марксистского эксперимента, он бы отрекся от марксизма. Сегодня ученый сообщает, что обстоятельства изменились и всем нам надо менять точку зрения. Во-первых, данные о 100 миллионах жертв И. Горовица завышены и ангажированы, во-вторых, массовые убийства времен Сталина, Мао и Пол Пота есть «особый вид случайности». Такие же массовые случайные убийства происходят от рака, от курения. Однако следует согласиться с тем, что было 15-20 миллионов жертв. О чем свидетельствуют эти данные? Они говорят о том, что эти утраты исторически оправданы и что рождение нового мира происходит в страшных муках и требует величайшего напряжения. Именно поэтому Хобсбаум в ответ на вопрос о своей приверженности коммунизму сегодня, после кошмаров капиталистической глобализации и постсовременности говорит, что он марксист!17


Мондиализм и антимондиализм: логика управляемого конфликта

В начале ХХ1 в. мы видим только один лик глобализации, в результате общая схема не изменилась: первое лицо глобализации отвратительно и выглядит как мировой рынок (А. Тоффлер) и мировое управление конфликтами - «столкновение цивилизаций» (С. Хантингтон). Однако второе лицо всегда скрыто за маской манипулируемых революционных антимондиалистких манифестаций и форумов, что являет собой новую эманацию радикальных демократов «Молодой Европы» из Х1Х в. Знание истории как «учительницы жизни» необходимо для того, чтобы «вновь не наступать на грабли».

Всех нас впечатляют явно срежиссированные по сети Интернет и показанные в выпусках «Новостей» массовые выступления протестующей молодежи в Сиэттле и Давосе, Праге и Ницце. Все это очень похоже на хорошо организованные мафией вспышки ярости футбольных болельщиков по Европе. Нечто подобное недавно было организовано в виде весенней молодежной революции 1968 г., когда произошла радикальная мутация культурной парадигмы Запада, возникло поколение Бэби-Бумеров, ныне возмужавшее и пришедшее к власти. И что же, каковы ныне взгляды Й. Фишера и Х. Соланы – тогдашних активных антибуржуазных протестантов? Они сегодня самые реакционные. Впрочем, в прошлом веке верили, что кто смолоду не страдал от мировой скорби и не был «левым», тот не прошел нормальный путь развития, не стал в 40 либералом, а в 60 лет – реакционером, подобно Г.В.Ф. Гегелю с его «деревом свободы».

Поэтому когда публицист А.Г. Дугин18 надеется на «хаотизирование представлений о социализме», возникающее в ходе такой «логики мировоззренческой истории», спрессовавшей все прежние альтернативы либерализму в единую субстанцию, странную политическую конфигурацию антиглобалистского движения, то мы видим за этим не просто звонкую фразу, но незнание реальной истории, а также подчинение творимой ныне истории иррационалистической схеме поисков путей мирового развития в направлении восстановления Традиции. Блажен, кто верует в рождающий новое состояние хаос!

Параллельно с ежегодным Мировым Экономическим Форумом в Давосе 25-30 января 2001 г., в Порто Алегре (Бразилия) проводился Мировой социальный форум (МСФ) или «анти-Давос». Целью форума в свете грандиозной рекламной компании является создание «более человеческой альтернативы неолиберализму» и глобализации. За четыре дня работы участники форума обсудили проблемы иностранных долгов, бедности, голода, безработицы и иных чудовищных последствий неолиберализма. Фактически, солдаты глобализации встречаются на «анти-Давосском» фестивале и все перечисленное не имеет отношения к реальной цели конференции. Кто же встречается? Наркотеррористы, инвайронменталисты и иные маргинальные негосударственные организации встречались в Бразилии как «вирус и антивирус», в результате проницательный «мегаспекулятор» Дж. Сорос определил Давос и «анти-Давос» как «два лика глобализации».

Задачей Форума оказался вовсе не ответ на глобальные проблемы современности, но попытка финансовой олигархии планеты уйти от неизбежной расплаты – глобальной реорганизации мировой финансовой системы, построения новой Бреттон-Вудской системы индустриального развития. В преддверии финансового краха и глобального банкротства финансовые олигархи выпускают на сцену международное якобинское движение – точно такое же, которое в свое время было создано британцами для подрыва индустриальной мощи Франции. Затем в Х1Х в. лондонский «зоопарк» якобинцев был направлен на подрыв независимых национальных государств во имя дальнейшего процветания свободной торговли и британской колониальной системы.

Организатор и архитектор Форума франко-британский олигарх Тедди Голдсмит, основатель журнала «Эколожист», который поддерживал геноцид Пол Пота и Иенг Сари в 70 гг., весьма трезво анализирует положение в мире, однако решения его носят исключительно мальтузианский и расистский характер. Французский сторонник журнала Рене Райзел, известный как идеолог «фермерского активиста» Жозе Бове, прямо указывает на то, что исходной моделью их действий были Нед Лудд и луддиты – разрушители машин начала Х1Х века.
Новые луддиты

Новые луддиты и их руководство конституировали себя в качестве постоянной международной организации, действующей из Порто Алегре против бразильского суверенитета и повсеместно на земном шаре вовлекающей миллионы людей (вообще, как можно больше людей!) в бессильный и яростный протест против Системы (?). При этом не называется конкретный адрес протеста, не определяются глубокие социальные корни глобального финансового кризиса, ни предлагаются проекты его решения. Буквально – “шумим, брат, шумим”, как говорил Репетилов в грибоедовской комедии “Горе от ума”. Организация “Международной недели неплатежей по иностранным долгам” регулярно приурочивается к встречам ”восьмерки”, к саммиту Международной торговой орагнизации и т.п. Деятели Порто Алегре создали “Континентальный Социальный Альянс” общественных и профсоюзных организаций и объявили, что способны мобилизовать более 300 000 человек на организацию протестов.

За спиной этих деятелей находятся наркотеррористические революционные армии Боливии, террористические и сепаратистские группы Иберо-Америки, которые поддерживаются Французским фондом свободы и особенно уважаемой и сакрализованной фондом Даниэль Миттеран. Наркоторговцы уверяют, что американские рейды против наркопроизводителей в Амазонии на самом деле представляют собой вторжение в Амазонию и захват ее природных богатств, поэтому каждая латиноамериканская страна должна иметь собственную стратегию сопротивления американской интервенции и защищать …патриотических наркодельцов.

Врагом антиглобалистов стало “индустриальное сельхозпроизводство”, ответственное за “разрушение окружающей среды”. В качестве альтернативы эко-террористы предлагают развитие “коммунитарных программ”, базирующихся на ручном земледелии, местном контроле и самоуправлении, что должно гарантировать свободу людей от глобализации, поскольку люди начинают принимать участие в решении вопросов своего будущего существования. Руководимые новыми лидерами антиглобалистские толпы нападают на поля с генетически модифицированной соей, на делянки экспериментальных лабораторий и разрушают их.

Доказывая, что дешевый продуктовый импорт разрушает хозяйство отечественных фермеров, эти деятели называют генетически модифицированные организмы “врагами человечества”! В результате объявляется война против международных продуктовых картелей и сообщается, что к ней присоединятся крестьяне Индии, Тайланда, Франции и Испании в массовых демонстрациях 17 апреля в “Международный день кретьянской борьбы”. В этот день и в последующие антиглобалисты уничтожили более 1000 га посевов модифицированной кукурузы. Это несанкционированное уничтожение посевов было проведено под воздействие независимых научных сообщений о том. что 40 % собираемой западными странами кукурузы уже заражено генетически изменными организмами. На одной из карикатур “Монд” Ж. Бове завязывает узлом трубу комбайна, собирающего такую кукурузу. Складывается некий “Крестьянский Интернационал”, который нацелен на захват земель и уничтожение посевов, на пропаганду в качестве глобальной альтернативы семейного фермерства. Все эти действия отдают явным обскурантизмом – нежеланием расширять границы познания и возможности человека в управлении природой, а потому могут быть названы “саботажем”.

Напомним, что термин проистекает из действий протопролетариата, выступавшего против капиталистического применения машин весьма оригинальным образом – рабочие подкладывали под шкивы и движущиеся части ткацких станков свои деревянные башмаки (во Франции они называются “сабо” – отсюда и саботаж!). Заметим, что книга Т. Голдсмита “Инструкция для выживания” (1972 г.) вышла параллельно с печально известным и зловещим докладом Римского клуба “Пределы роста”.

В тексте Голдсмит настаивал на массовой депопуляции планеты с тем, чтобы сделать возможным возврат к догосударственному состоянию феодальной экономики. На основании этих взглядов была создана первая в Британии “зеленая партия” (1974 г.). Говорят, что парижские салоны Ага Кхана, Тедди и Джимми Голдсмитов, Конрада Блэка (руководителя Холлингеровского медиа картеля), семьи Шлюмбергер (спонсоры “Пари Ревю”) имели прямое отношение к ряду крупных политических преступлений ХХ века и входили в Клуб 1001 Принца Филлиппа и Принца Бернхарда вместе с канадцем Луисом Блумфилдом. Монреальское отделение этой организации стало предметом усиленного расследования со стороны Окружного прокурора Нью-Орлеана Джимма Гаррисона по обвинению в убийстве президента США Дж.Ф. Кеннеди и ряда провалившихся попыток убийства Шарля де Голля. Сегодня глобальное убийство человечества организуется под зонтиком зеленого экологического движения – новейшим шагом в этом направлении стала организация антимондиалисткого движения под руководством эко-фашистов.

С другой стороны, антимондиалисты направлены на борьбы с глобальным капитализмом, представляющим реальную угрозу жизни человечества. Так, погоня за увеличением прибылей продовольственными корпорациями вылилась в стремление увеличить объем, тоннаж мяса за счет кормления травоядных животных животными же белками. Результатом стало коровье бешенство, представляющее смертельную угрозу для человека как вирусный губчатый энцефалит. Вот продукт позднего капитализма и позднего антикапитализма современных луддитов!


с. 1 с. 2 с. 3 с. 4

скачать файл