Желаю всем приятного прочтения


с. 1 с. 2 ... с. 6 с. 7

Real-Life

Рассказ по Half-Life 2


Автор:

Сергей «ГО-шник» Воронин.

Желаю всем приятного прочтения.



Вступление.
В тот день моя жизнь перевернулась с ног на голову. Правда, я тогда ещё об этом не догадывался. А стоило ведь! Стоило, мать твою, Офицер! Ведь ты же знал, что рано или поздно это случится!

Стоило приготовиться всем, кто только жил в Городе 11 и его окрестностях, начиная от последнего хэдкраба, обитающего в тёмном подвале и заканчивая советниками из местной Цитадели. И уж тем более стоило готовиться мне, как непосредственному участнику последующих боёв. Чёрт возьми, если бы я знал, куда занесёт меня моя судьба за эти чёртовы две недели с небольшим! Кто-то поговаривает, что этого хватит на то, чтобы встать в один ряд с такими известными личностями вроде Гордона Фримена и ему подобных. Но только я не желаю становиться. Ибо я прекрасно знаю, чем для него закончилась эта история. И для него, и для тех, кто был ему близок и дорог. А мне явно хотелось прожить дольше, чем Фримен. Нет, не нравилась мне перспектива пасть смертью храбрых, пытаясь вытащить Аликс Вэнс с линии огня страйдера. Даже не пасть, а раствориться без остатка, будучи расщеплённым на атомы… Но за эти две недели я столько раз чуть было не повторил его судьбу, что даже боялся считать эти разы. Иногда, в перерывах между боями, я завидовал доктору Фримену. Ведь продержавшись ровно год после уничтожения «Борея», он погиб, сгинул раз и навсегда, оставив наш мир, а с ним и все свои беды и утраты. Таинственный ангел-хранитель (Или может быть дьявол-хранитель?) в синем костюме не помог Гордону Фримену. Вы спросите, почему я ему завидовал? И правда, почему? Почему иной раз мне хотелось броситься на верную смерть? Поверьте, на то были причины. За эти 2 недели я испытал так много всего… Впрочем, в одном кратком абзаце это не рассказать. Это трудно выразить в паре-тройке предложений. Многое из того, что я испытал, будет непонятным для вас, вы постоянно будете спрашивать: «Почему?». Почему всё произошло именно так? Почему я, лояльный Альянсу сотрудник Гражданской Обороны, пошёл против Совета? Из-за чего взлетел на воздух Город №11? Что ж, сейчас вы всё узнаете сами. Будут здесь и ответы на ваши вопросы. Итак, вот как всё было…


День 0.
Я был в Цитадели всего два раза, но никогда не подымался на самый верх. Однако сейчас предо мной были двери, ведущие именно в эту секцию. Две массивные сегментные створки отделяли меня от помещения, в котором бывали лишь считанные десятки людей за всю недолгую историю власти Альянса на земле. Две непробиваемые створки из тёмного металла. Никаких обходных путей. Ещё две таких же створки только что сомкнулись за моей спиной. И темнота. Странно, но почти нигде нет света. Что случилось? Шум запирающих механизмов заставляет меня застыть в напряжении. Я как провод. Сейчас откроется. Сейчас что-то произойдёт… Свет. Яркий, такой яркий, что я просто не могу смотреть на него без боли. Он заставляет мои глаза слезиться. Такое чувство, что взлетев к Солнцу, я пытаюсь подлететь к нему очень близко – свет обжигает мои глаза, настолько он нестерпим. Миг забытья, вспышка. Где я? По-прежнему в Цитадели, но что с ней происходит? Она повреждена и охвачена пламенем! Оранжевые отблески пожаров – единственное, что рассеивает тьму коридоров огромного шпиля. И, тем не менее, я куда-то иду. Упорно, спотыкаясь об обломки и прикрывая лицо от снопов летящих искр рукой, я двигаюсь к неведомой цели. Всюду следы разрушений, но я не могу понять, кто их оставил. Неужели, Гордон Фримен? Нет, он не мог, он погиб! Страйдеры Шепарда сожгли его в прах, развеяли по ветру, словно иллюзию! Он не мог вернуться с того света. Но тогда кто довёл Цитадель до такого состояния?

Вокруг ни единой души. Те немногие обитатели, которых я встречал, были мертвы. Расстреляны – кровь на стенах, пустые гильзы и импульсные кластеры на полу. Рядом с некоторыми из погибших лежит оружие, система безопасности по какой-то причине не убрала на склад и не уничтожила его. «Она вышла из строя…» – догадываюсь я. Звучание аварийной сирены заставляет меня оглядываться по сторонам. «Секция 76W» – гласит табличка над одним из дверных проёмов. 76W? Это же ангары! Как с самой вершины шпиля я попал в ангары? Не знаю, и знать не хочу – происходящее настолько пугающе, что я просто боюсь думать о чём-либо, просто следую куда-то. Тамбур перед входом в ангар оказывается ловушкой – двери с обеих сторон запечатываются, а на маленьком проекционном экране в углу комнаты сканирования появляется изображение. Человеческое лицо…

Говорят, если кто-то видит его, то жди беды. Где, как и когда? Это не имеет значения. Я уже знал, что это не просто глупое человеческое суеверие, а нечто большее. Нечто намного большее, чем просто вымысел. Когда видишь эти тонкие черты лица и холодный взгляд, смотрящий прямо в твою душу, возникает такое чувство, будто смотришь в дуло заряженного пистолета. Страх? Нет такого существа, которое могло бы напугать меня. Но для этой сущности, наверное, не существует ничего невозможного. Я понимал одно – беда уже свершилась, но самое страшное мне ещё только предстоит увидеть. Мне предстоит почувствовать это на своей шкуре… Никто из тех неудачников, видевших Человека в Синем Костюме не уходил от его внимания без последствий. И вот, теперь его увидел я. Холодная усмешка и прямой злорадный взгляд – его визитная карточка. Он знает, где ты, и тебе никуда не спрятаться инее уйти. Человек в Синем Костюме найдёт тебя, он не отпустит до тех пор, пока не получит того, чего хотел… Или пока его жертва не сдастся и воспользуется последним выходом – круглой чёрной дверью диаметром в девять миллиметров, через которую сможет протиснуться только душа. С четырёх сторон от меня слышится пиликанье – то выдвигаются из своих ниш импульсные турели. Их стволы разворачиваются ко мне. Это конец… Нет!

Я проваливаюсь, пол тамбура разваливается под моими ногами, словно карточный домик под ураганным ветром. Я падаю сквозь ледяную пустоту вечернего неба, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Тщетно – стена Цитадели слишком гладка, слишком неприступна. Мне не за что ухватиться, ни единой спасительной соломинки. Но в самый последний момент, когда земля становится слишком близко, густая тьма окутывает моё тело.

Ни с чем нельзя перепутать мрачные своды подземных коммуникаций и туннелей. Извилистые, тянущиеся на десятки километров вглубь толщи земли. Мрак рассеивают только светящиеся жёлто-зеленые пятна, коими местная стена обильно изукрашена. И здесь тоже тела. Они медленно дрейфуют по потоку канализационных вод, лежат на сухих пятачках, свешиваются через люки… Это не только солдаты. Я вижу здесь мирных жителей, их намного больше, чем кого-либо ещё. Встречаются и повстанцы, причём очень часто. А сверху доносится стрельба… Мимо меня проплывает мёртвое тело муравьиного льва, оно буквально превращено в решето. Приходится осторожно обойти его, чтобы острые жвала и когти не задели меня и не занесли в рану какую-нибудь инфекцию из сточных вод. И вот, наконец, я добираюсь до единственного люка, который ничем не завален снаружи. Усилие – и я наверху.

Такое чувство, будто я попал в мёртвый город. Ни одного целого дома, лишь руины да воронки. Гигантская металлическая стена, постоянно перестраиваясь, пожирает дом за домом и улицу за улицей, словно раковая опухоль – клетки мозга. А Цитадель… Она наверху, парит над городом, посылая вниз раскалённые и пылающие сгустки ослепительной смерти. Один из них летит в мою сторону, и я понимаю, что просто не успею убежать. Ударная волна сбивает меня с ног. Я беспомощен, ничего не могу видеть или слышать. Я даже двигаться нормально не могу. Но когда способность адекватно воспринимать окружающий мир ко мне возвращается, чьи-то руки подхватывают меня и волочат прочь. Кто-то стреляет из автомата, причём совсем близко. Они пытаются защитить меня? От кого? Вижу только размытые фигуры, которые выскакивают из проломов дома. Такое чувство, что они не воюют, а участвуют в каком-то причудливом коллективном танце-представлении. Разыгрывают передо мною картину чего-то до ужаса бессмысленного, но от того не менее кошмарного. Воздух. Земля уходит из под ног. Только не это!

Не надо, оставьте на земле, я боюсь!!! Слышите, я боюсь пустоты подо мною. Но нет, вскоре осознаю, что меня просто затащили в транспорт. Вертолёт. Твёрдый металл под спиной помогает мне расслабиться и отогнать страх прочь. Мы мчимся прочь от пылающего города и нависающей над ним, словно дамоклов меч, Цитадели. Я закрываю глаза – кошмар позади. Но открываю их я уже в лесу, в дремучем хвойном лесу, где каждый шорох обозначает опасность. Ливень, барабанящий по листве, делает угрозу ещё более ощутимой. Она здесь, она рядом, скрывается там вдали или сразу вот за этим деревом. Луч! Во влажном воздухе я отчётливо вижу тонкий бирюзовый луч, ползущий в моём направлении. Вверх по ноге, теряясь между шнурков моей обуви, по наколеннику на бедро… грудь? Он целится в грудь? Почему я не пытаюсь уйти с линии огня? Синяя линия, отделяющая жизнь от смерти, останавливается немного повыше бровей. Ну, давай, закончим это прямо сейчас! Слепящий бирюзовый свет заставляет меня прикрыть один глаз. И гулкий, как удар плети по обнажённой спине, винтовочный выстрел. Смерть? Нет, это не смерть. Я снова стою перед воротами из Тёмного Сплава. На сей раз это лишь две массивные створки, простые, как гвозди. Они не состоят из множества различных подвижных сегментов, нет. Их задача – защищать, а не услаждать взор советников ломаными изгибами линий и причудливостью конструкции. На створках стоит знак Альянса, но на сей раз, в него вписан ещё один символ – изображение нашей планеты. Я никогда в жизни не видел подобных обозначений. Створки медленно разъезжаются в стороны. Что там?

Нет, назад! Хочу знать, что за этими дверьми! Я прошёл такой путь не для того, чтобы этот вопрос остался без ответа. Что там!? Но вместо ответа я вновь вижу насмешливое лицо Человека с Дипломатом. Это становится моей последней каплей. Выхватив револьвер, я стремительно навожу его прямо в лицо ненавистному ублюдку в деловом костюме. Он ухмыляется, мой палец медленно тянет спуск и…

И в этот момент я проснулся. Один в своей разворошённой кровати и с револьвером в руках. Как же всё-таки хорошо, что вчера перед сном я поставил его на предохранитель!

Надо заметить, что нету ничего хуже, чем понемногу сходящий с ума ГО-шник, который, только проснувшись, принимается размахивать пушкой перед собой, при этом зная, что кроме него в квартире никого нету. Сейчас у этого сумасшедшего ГО-шника такое состояние, что он может ненароком выстрелить в кого угодно, хоть в лучшего друга, хоть в собственную девушку, хоть в Советника Альянса. Но, потихоньку успокаиваясь и прейдя в нормальное состояние, я решил, что нет смысла тыкать револьвером во все стороны. А если и был, то вряд ли это помогло бы мне, разве только случайно. Поэтому я опустил оружие и с шумом перевёл дух.



–Всё в порядке, это был лишь сон. Только сон. Обычный идиотский сон, из-за которого ты, как последний псих, готов перестрелять всех, кого увидишь. Лечиться тебе надо, 31-ый, лечиться, – подумал я. Правильно. А сперва – привести себя в порядок. Ну, ничего, приду сегодня в участок и напишу отпускное…

Да, в последнее время эта работа начинала сводить меня с ума, отбирая все силы. Бесконечная цепь постоянных допросов, обысков, проверок, облав, поисков, а порой и настоящих столкновений на улицах города – вот она, моя работа. И ладно бы, если эти столкновения были похожи на разгон митингов или демонстраций, на ту привычную молодецкую забаву, где в ход идут старые добрые кулаки, дубинки и арматура с камнями. Нет, здесь всё ещё хуже. Тут в ход идёт оружие, причём вполне серьёзное. Автоматы, ружья, иногда даже снайперские винтовки! И всё это есть не только у нас. Такие беспорядки с оружием, что повстанцы устраивают на улицах, всегда заканчиваются немалой кровью. Повстанцы… Ничего святого нет за душой у этих ублюдков. И вооружённое нападение на один из наших блокпостов, что было 3 дня назад, об этом говорит весьма красноречиво. Даже не знаю, кого погибло больше – нас с повстанцами вместе взятых, или гражданских, оказавшихся в этом месте. В общем счёте – 47 убитых. 9 человек из ГО, да полтора десятка нападающих. Остальные – простые жители, которым не повезло оказаться в том месте в столь неподходящее время. И это Альянс жесток! За себя говорите, выродки! Хотя бы научитесь нас от простых жителей отличать, если решили войну объявить. Что? Хорошими себя считаете? Да пошли вы, товарищи сопротивленцы, видел я, какие вы «хорошие». Вчера изнасиловали молоденькую девчонку, сегодня устроили пальбу в центре города, положив кучу невинного народу, а что будет завтра? И это притом что Город №11 считается самым спокойным и безопасным – ни столичного Беспредела-17, ни позорного Подавляющего Поля, и хэдкрабы в пределах городской черты недолго живут. Никаких радиоактивных свалок в городской черте, ничего! Что ещё для счастья надо? С натяжкой наш Город можно даже назвать демократичным. Ведь находится же способ спокойно жить в мире и согласии. Но этим ублюдкам всё неймется! Да, конечно, наши люди тоже часто бывают излишне жестоки, но в каждом лагере есть два лагеря. И если для Альянса жестокость – это скорее вынужденная мера, то для наших нынешних врагов, Сопротивления, это норма жизни. Убей ты или убьют тебя. Убей, укради, обмани, отбери. Четыре основных принципа жизни в большинстве мятежных группировок. Есть и другие идеи. Предательство, например. Каждый пятый убитый повстанец встречает свою смерть не от пули бойца-комбайна, а от заточки своего же вчерашнего товарища. Учитывая то, что молодые, неопытные и просто новенькие в их бандах часто делают самую грязную работу, неудивительно, что чувство мести и предательство у них цветёт и пахнет. Пахнет, как, собственно, и должно пахнуть Сопротивление и всё, что с ним связано – дерьмом. Я ведь на подобных личностей ещё до Альянса насмотрелся. Ещё до портальных штормов… Говорят, даже Фримен не одобрял того, что творили многие мятежники. Но Гордон Фримен уже год как мёртв, и у повстанцев больше не осталось авторитетов, страх перед которыми заставлял бы их воздержаться от насилия. Что же, скажем спасибо лучшему бойцу и командиру в Силах Альянса – Эдриану Шепарду, это ведь его стараниями добрый доктор Фримен и его подружка отправились на тот свет. Естественно, без Фримена и семейки Вэнс повстанцы окончательно распоясались, начав терроризировать мирное население. Впрочем, среди нас, бойцов Альянса, тоже не всё было идеально. В тот день я ещё раз в этом убедился.

Но пока ещё было рано думать о чём-либо, кроме того, как привести себя в порядок. Именно поэтому я выбросил из головы все мысли, кроме мысли о душе и последующем завтраке. И вот, прошли полчаса, я снова в полной готовности. Вообще-то, сегодня выходной, да ещё повезло так, что он выпал на воскресенье, значит, мне выходить на работу только в понедельник. Но если я приду в участок сегодня и напишу заявление на отпуск, то ничего страшного не случится – ведь там всегда есть люди, включая заместителя начальника. Решено. Сегодня я надену «гражданку», которая у меня не сильно отличается от униформы ГО – шнурованные ботинки, штаны военного покроя с белой полоской, как на всё той же форме, и тяжеловесная кожаная куртка. Другую одежду я надевал редко. Или полностью чёрный деловой костюм, в котором я ходил на официальные мероприятия, или рубашка с джинсами, которые я надевал исключительно в те дни, когда встречал у себя дома женщин. Чёрная рубашка, кстати, надевалась в обоих случаях… Собрав всё, что может понадобиться мне сегодня, в небольшой подсумок на поясе и направился к выходу из квартиры. Но когда я запер замок на последний оборот ключа, у меня возникло очень странное чувство. Этакое предчувствие чего-то странного… Словно что-то надвигается, подобно буре. Что-то должно случиться. «Брось, это всё ерунда!» – пытался сказать я сам себе, но это помогло мало. Уже на лестничной клетке я, повинуясь какому-то странному импульсу, вдруг остановился. Чёрт! Забыл! Развернувшись, я по-быстрому поднялся обратно на 4-ый этаж, после чего лихорадочно открыл дверь собственной квартиры. Не снимая берцов, я прошёл внутрь, после чего схватил лежащий на тумбочке маленькой комнаты револьвер. Нет, я определённо псих. Заправив его в штаны, я выгреб из ящика тумбочки маленькую коробку с патронами. Как бы там ни было, но мои предчувствия иногда оправдывались, и поэтому я в последнее время жил, руководствуясь лишь одним принципом: «Лучше перебздеть, чем недобздеть». Принцип старый, как мир, он известен мне ещё по книгам Андрея Константинова, прочитанных мною ещё до прихода новой власти… Эх, сколько раз он себя оправдывал! Но надеюсь, сегодня он себя не оправдает. Распихав патроны по карманам, я снова вылетел на лестницу. Спешно закрыв дверь, я снова спустился вниз по лестнице. Выйдя из тёмного подъезда, я попал под дождь, который накрапывал уже несколько дней кряду. На ходу застёгивая молнию своей кожанки, я направился быстрым шагом к своему джипу. Идти через двор, превратившийся в одну большую грязную лужу – удовольствие ниже среднего, поэтому я максимально попытался сократить его. Грязь хлюпала под моими ботинками, моё дыхание вырывалось в виде маленьких облачков пара – так было холодно сейчас. И это – в Августе в тёплой и уютной Европе! Чёрт дери, хорошо, что я не во Вьетнаме живу! С трудом открыв дверь машины, я сел на своё место. Уф, теперь хоть будет немного получше. Главное сейчас – добраться до своего участка ГО. Впрочем, это не так уж и трудно, верно? Проехаться на верном «Land Rover» пару кварталов... Я включил радиоприёмник, бывший в моей машине. Ничего хорошего там не было, кроме пары слащавых попсовых песенок, откопанных кем-то на полках архивов. Полное дерьмо, надо сказать – я не перевариваю песенки «о любви», в которых полторы строчки текста, два дебильных припева и фальшивый голосок «гламурной сучки», которая, небось, даже Семичасовую Войну не пережила. Как только Альянс допустил на радио такое безобразие? Иллюзия свободы быть, конечно, должна, но ведь не до такой степени! Ладно, это можно списать на козни Сопротивления. Впрочем, среди всего этого музыкального и рекламного хлама вскоре нашлась и нормальная музыка, «Пророчество» от «Iron Maiden». Я помню эту песню, слушал её, когда мне было лет 20. Многое с ней связано. Только вот я не думаю, что ведущий после такой трансляции долго просидит на своём месте – рок-музыка у нас в городе не запрещена, но власть её не одобряет. Впрочем, не всё так плохо – гангстерский рэп и уголовный шансон у нас вовсе под запретом. Кстати, повстанцы эти жанры очень даже любят. Как они говорят, «это гимн нашей свободы». Да, я помню, у меня на допросе был один очень пафосный экземпляр… Смешно вспомнить, как он орал «пытал меня мусор, крыса позорная» или что-то в этом духе. Он ещё гордился тем, что вместе с двумя подельниками напал на гражданского работника Альянса, врача из центральной больницы. Двое били ножами, третий стоял на стрёме. Тому мужику повезло, сканер быстро заметил ублюдков, а я в тот день был на патрулировании со своим отделением. Жертву этой троицы наши доктора буквально с того света вытащили. Что же до самих псов уличных, то им досталось по полной. Этого придурка я, кстати, узнал сразу даже с протезами вместо рук и ног – у него отлично сохранилась часть рожи. Дело было громкое, попало на телевидение, так что всех троих превратили в рабов – стокеров. Память им стирать перед этим не стали. Но знаете, как было увлекательно смотреть за поведением этого недочеловека, когда я натолкнулся на него в Цитадели? Я тогда не удержался и прошёл мимо, насвистывая какую-то блатную песенку. Может даже ту самую, про «крысу позорную». Обожаю привнести немного иронии в наказание для преступника. Только не говорите, что я циничный и безжалостный ублюдок! Я, как врач, который лечит болезнь – причиняю боль, но в конце концов это необходимо для всеобщего блага. А врач в какой-то мере обязан быть циничным. «Может, для пущей убедительности, начать принимать викодин?» – подумал я. Нет, наверное, не стоит – медицина Альянса умеет лечить и не такие раны. Те, кому я причиняю боль, этого заслуживают, и жалости они у меня не вызывают. За всю карьеру только один человек стал исключением из этого правила. Его звали Пол Шерман. Он ведь свою семью не ради денег или чужого сотового телефона вырезал. Безумец – не уличная шваль. Если бы у меня было право проявить к кому-то снисхождение, то я бы выбрал именно этого человека. Какое-то время я вёл «Дело Шермана-Маршалла», но потом меня сменил Мэтт Тайрел – я ведь не следователь, а оперативник, моё дело маленькое: по канализациям с автоматом бегать, зомби стрелять, да демонстрантов электрической дубинкой потчевать. Ну, ещё иногда вгонять иголки под ногти тем, кто это заслужил. Такая вот у меня работа, соответствующая клиентура прилагается. Кстати, раз уж на то пошло, своих клиентов мы тоже зовём «мусорами»… А кто же они ещё то? Именно мусор, который надо безжалостно выметать. Бесполезный, зловонный и омерзительный человеческий мусор. И в последнее время наша планета стала слишком похожа на переполненное помойное ведро. Работы для ГО на многие годы хватит. Но мне, чувствую, нужен отдых. Нет, он мне срочно требуется! Ничего, сейчас приеду в наш участок, напишу заявление, а потом поеду в бар и в кой-то веки расслаблюсь. Выпью пива, а если получится, то ещё и подцеплю симпатичную девушку. Автоматизированная система управления сама отвезёт меня и мою красавицу домой, в крайнем случае – закинусь «вытрезвителем» (таблетками, которые мягко и быстро снимают любое алкогольное или даже наркотическое опьянение, чудо медицины Альянса) и, прогулявшись, смогу подвезти мою возможную компаньонку на эту ночь до собственного дома. Главное, лишь бы во время съёма меня не «накрыло». Потому как если накроет… Если меня накроет, то тогда я не завидую своей девочке!

Я завёл двигатель, поудобнее устроившись в кресле водителя, вслушиваясь в слова старой и почти забытой песни. Ощущение, которое она у меня вызывает, трудно описать моим ограниченным словарём.


Now, that I know, that the right time has come...

My predictions will surely be true...

The impending disaster it looms

And a whole of the village is doomed!

Why don't you listen to me?

Is it so hard to understand

That I am a real seventh son?

Your life or death on me depends!
Suffering and pain, Impending disaster,

Souls crying, the devil's laughter!

I’ve heard the cry of the seven whistlers!

Lucifer smiles look on and wait.
Мне нравятся их тексты, неважно, насколько серьёзна сама песня. «The Prophecy», песня о надвигающейся беде, была одной из самых красивых, которую я слышал. Она рассказывала о некой беде, что нависла над деревней, но которую предчувствует лишь один человек, пророк. Предвестник беды… люди ополчились на него и прокляли, начав обвинять во всех смертных грехах, когда беда пришла. Чем-то похоже на мою нынешнюю жизнь. Только в ней порой так трудно понять, кто же ты – пророк, обречённый житель обречённой деревни или собственно бедствие. Наверное, всего понемногу. Для кого-то я действительно угроза. Интересно, а на кого похож мой личный дьявол? И вы уже знаете мой ответ на этот вопрос. Хоть ему и не подходит такое имя как «Люцифер»…
I'll take your

Lives in my hands,

Your fates, your

Fortunes in my visions...

Heed what

I say and you'll see,

What will be!

Please, listen to me!
К началу припева я уже был на выезде со двора. Никогда не пользовался аркой, вместо этого я вёл свою машину проездом между домами. Одно из окружающих меня зданий не было достроено, закончить его строительство у властей руки никак не доходили – Наместник был занят более важными делами вроде муравьиных львов и передислокации войск. Территория стройки была огорожена, но если не считать сканеров и пары сотрудников ГО, никого это здание не интересовало. Чаще туда гоняли работников коммуналки, но и они предпочитали проводить там поменьше времени. Я же позволял себе отдыхать там в выходные, сидя на крыше. Какое-то время назад это место ещё и было моим убежищем от женских криков. С женщиной мне тогда явно не повезло, под конец наших отношений я попросту сваливал из дома и шёл, куда глаза глядят и где уши отдыхают. Успокоиться, привести в порядок мысли, продумать дальнейшие действия и посидеть пару часов в относительной тишине. В крайнем случае – распить 0,5 пива. Впрочем, я ходил в этот дом не только в моменты ссор, но и просто, чтобы провести пару часов в уединении и на относительно свежем воздухе. Сканеров мне опасаться было нечего – для них я был своим. С крыши заброшенной стройки открывался неплохой вид на кусок дороги и сквер неподалёку. Сейчас на уголке, о котором я говорю, располагался пост ГО, точно такой же пост, как и тот, на который недавно напали мятежники. Архитектура и конструкция у него стандартная: металлические стены с воротами, которые перекрыты полями сдерживания, пара будок и модульная вышка. Когда на светофоре загорается красный сигнал, магнитные поля активируются, регулируя автомобильное движение так, чтобы те проехали под рамками стационарных сканеров. Сейчас моим глазам предстала такая знакомая картина – несколько ГО-шников обыскивают арестованных гражданских прямо на улице. Нормальное явление для нашего города, зря здесь никого не обыскивают и под арест не берут. Тем более что эти гаврики очень напоминают выходцев из южных трущоб. Одеты в чёрт знает что, морды вместо лиц, мат после каждого слова. Нет, я тоже ругаюсь матом, причём ругаюсь часто, но… одно дело – ругаться матом, а другое дело – разговаривать на нём, используя матюги в качестве артиклей для связки слов в предложении. Пока моя машина проходила сканирование, я наблюдал за тем, как один из моих коллег учит уличного быка хорошим манерам. Хм, да он классик – предпочитает обычную резиновую палку с тросом из Тёмного Сплава внутри электрической дубинке. Я предпочитаю электрическую модель…

Однако пора двигаться дальше. Смотреть на обыск и побои, конечно, занимательно, но я вижу это едва ли не каждый день на работе, и наблюдать в выходной день одну и ту же картину в сотый раз меня как-то не тянет. Когда песня закончилась, я выключил радио и продолжил свою поездку в тишине. Только одно обстоятельство мне совсем не понравилось – кроме моих коллег на посту я видел группу солдат Альянса. Ещё несколько таких групп я видел на других постах. И хоть они выглядели спокойными, а из снаряжения у большинства были только автоматы и каски, но я понимал, что это спокойствие обманчиво. Что-то намечается, что-то значительное и весьма, как я успел понять, неприятное. Я прекрасно знаю жизнь в Городе №11, и уж коли на улицах встречаются солдаты, то ничего хорошего это просто не может означать. Ах, да, я ведь забыл – муравьиные львы. Им бы самое время вылезти из своих нор. Не исключено, что в увольнительную меня могут и не отпустить... Моё настроение окончательно испортилось, а ослабевший на какое-то время дождик забарабанил с новой силой. Ничего, разделаюсь с делами и поеду в своё любимое место – в бар. «Да будет так!» – решил я, кисло улыбнувшись самому себе в зеркало заднего вида.



Остановив машину возле участка ГО, я вылез наружу, попутно ругая начавшийся ливень на чём свет стоит. Поскольку мокнуть под ним у меня желания не было, я не стал терять время и направился к входу в участок. Быстро миновав первую линию бронированных дверей и пройдя сканирование, я оказался в здании, которое за много лет стало мне почти родным (не в пример той работе, которая была у меня до Семичасовой). Револьвер и куртку с кучей всяческих металлических предметов пришлось сдать, ибо личное оружие иметь при себе тут не полагалось. Патроны из штанов тоже пришлось вытряхнуть. И вот, сдав всё это, я направился прочь от дежурной части. Не нравилось мне стоять тут, под пристальным взглядом четырёх импульсных турелей, висящих на потолке и не сводящих с тебя холодного «взгляда» своих датчиков. Я прошёл в двери, что были прямо передо мною, стараясь двигаться как можно быстрее, но не переходя на бег – этого наши плазмомёты могут «не понять». Долго до своего кабинета добираться не пришлось. Несколько пролётов лестницы, полсотни метров коридоров и дверей – и вот оно, рабочее место. Кабинет №416 (знак «№» какой-то умник переделал на латинские буквы «HK» пару лет назад). Я по-быстрому навёл там порядок, после чего принялся за бумажную работу, надо было написать несколько незначительных отчётов и распечатать их. Где-то за час всё закончил, после чего выпил немного дерьмового местного кофе, чтобы окончательно проснуться после этого бумагомарательства. Кофе, несмотря на отвратный привкус, согрело меня, а две партии в пасьянс даже помогли отвлечься от плохих мыслей. Я не любил карточные игры, особенно в электронном виде, однако иногда убивал за ними время. Играл я в них лишь в часы отчаянной скуки, когда у меня не было дела, чтобы занять себя, но происходило это очень редко. Скуку у меня вызывала затяжная бумажная работа и бездействие на базе во время дежурств, но обычно составление бумаг перекладывалось мною на сержанта Макаренко. Протоколы, мать их… Собственно моё рабочее время чаще всего было наполнено тренировками, инструктажем подчинённых и собственно делом – начиная с помощи следователям и заканчивая патрулированием и чисткой города. Я участвовал во многих событиях: разгоны демонстраций, уничтожение групп мятежников, акции по сокращению численности населения... бумагами я занимался только в самом крайнем случае. Сегодняшний случай можно было с огромной натяжкой назвать крайним. Но поскольку сегодня не моя смена и дел особо не предвидится, я передохнул и наконец-то приступил к написанию заявления на отпуск. Направив его, куда следует с помощью компьютера и службы личных сообщений, я благополучно вырубил сей весьма вредный агрегат, после чего напоследок окинул свой кабинет взглядом ещё раз. Вот и всё. Результаты узнаю завтра. Остаётся надеяться, что Майор Шмелёв, который здесь заведует нами грешными, не оставит мою просьбу вез внимания. Расправившись с делами, я снова двинулся к выходу, не обращая внимания на других сотрудников ГО. Снова получив свою куртку и всё содержимое до последнего пункта, я вышел на улицу и направился к джипу. Теперь – в бар, в тот самый, где раньше я проводил большую часть свободного от работы времени. Впрочем, Бар в нашем городе – самое посещаемое место. Да, настолько посещаемое и любимое, что само слово «Бар» тут принято писать с большой буквы. Именно там собирается такая компания, которая вряд ли когда-нибудь соберётся в других условиях. Причиной тому являлся некто, известный, как Гаалл. Он же являлся причиной того, что Бар на проспекте Консула имел неофициальное название «У вортигонта». Само заведение находилось в центре города, из его окон открывался неплохой вид на главную площадь, с одной стороной ограниченную стеной Цитадели и торговыми лотками, перед нею расположившимися, а с трёх других – рядами красивых домов в 5-6 этажей каждый. Первые этажи таких домов были полностью превращены в лавки да магазины, над одним из зданий был стенд с закреплёнными на нём буквами, образующими надпись «Citadel Hotel», рядом с этим зданием была вывеска с обозначением из четырёх букв, до сих пор непонятным мне: «ХССГ». Центр площади был местом знаковым. Именно там располагался старинный памятник – стела, окружённая фонтаном и клумбой. Никто уже не помнил, в честь чего она была поставлена, хоть я и предполагал, что на самом деле это был чумной столб – ведь в Чехии, где наш Город располагался, была традиция их ставить. Все документы, связанные с обелиском, исчезли вместе с городской мэрией во время Семичасовой войны, их просто засосала портальная воронка, которая буквально выломала из центра города огромный кусок. Таблички на нём тоже не было – она исчезла спустя несколько дней после того, как в City-11 начали официально селить русских, но до моего переезда туда. В общем, сия стела была памятником тому, о чём мы не помним. Ну. а воронка… Да, она вырвала кусок земли и асфальта вместе со всеми подземными коммуникациями, втянула в себя людей и автомашины, что стояли поблизости, а потом, взяв всё, что могла, дала взамен огромную мрачную металлическую громаду, именуемую Цитаделью. И хотя в ходе Семичасовой войны и последующих боёв окружающие кварталы весьма сильно пострадали, их всё-таки восстановили и отреставрировали. Местные жители явно не считали, что с приходом Альянса их счастливая жизнь закончится. И они продолжали отстраивать всё, что было нужно им для счастья. Наместник Альянса, направленный на управление Городом №11, не был ни русским, ни американцем. Он родился здесь, в Чехии, конкретно в этом городе. Происходил человек из местной семьи и учился в архитектурной Академии, недалеко от которой сейчас находится мой участок ГО. Свой родной город Наместник очень любил. Став комбайном, он сделал всё, чтобы его родной C-11 смог жить и развиваться дальше, пусть и имея Цитадель в самом центре. Коренное население поддерживало его и старалось не давать пришельцам повода для недовольства и насилия. Ещё один факт делал этот город особенным местом – в силу действия неизвестной магнитной аномалии, которая сводила на нет все усилия подавляющего поля. Но эта аномалия имела и свой значительный минус – поле, отпугивающее муравьиных львов, тут тоже не действовало из-за схожей природы. Именно поэтому периодически в разных местах южной части Города появлялись жуки. Это ставило под угрозу мирное существование нашего мегаполиса, считавшегося островком стабильности и относительной безопасности. Когда у муравьиных львов снова начинается жор или, что ещё страшнее, брачный период, приходится эвакуировать весь Южный административный район Города №11. В таком случае население размещали в палаточном лагере на центральной площади, благо в южных районах жила по большей части беднота, лишённая каких либо талантов и образования. Даже не знаю, стоило ли эвакуировать этих людей. Как рабочая сила они не очень высоко ценились Альянсом – сложные механизмы им нельзя доверить, а тяжёлый физический труд сейчас не пользуется особым спросом нигде… кроме Сил Альянса. Мало того, эти люди сами не особо горели желанием чему-то учиться или работать. Южные трущобы были главным очагом преступности в нашем городе, и хоть мы боролись с ней, как могли, но держать весь район за яйца было просто невозможно. Не поставишь же на каждый угол по ГО-шнику с автоматом? Нет, идея в целом здравая, а вот сотрудников для её реализации у нас маловато. Их усилий не хватит, даже если все они вдруг станут такими же, как я или сержант Кестринг из моего взвода. Конечно, Южный район можно было бы просто оставить на милость жукам, но не пожалели бы мы об этом потом? О муравьиных львах ведь не просто так говорят, что они заражают собой местность. Я знаю, о чём говорю, я изучал эти вопросы и не только в теории – мне приходилось патрулировать канализации, когда я командовал отделением под началом лейтенанта Коннорса. Как арахниды из фантастических книг, эти твари нападали, заполоняя собой всё городское подземелье. Их первые несколько волн обычно несли тяжёлые потери, а то и вовсе выкашивались подчистую, но последующие жуки успевали принести с собой часть личинок, которые оставались в пустующих подвалах и канализациях. Так что хоть юг Города и был рассадником бандитизма, но сдать его насекомым мы просто не могли уже потому, что обратно отбить мы его не сможем. А уничтожить население городские власти не решались по политическим причинам – в Городе №17 так поступали слишком часто. К чему это всё привело, мы уже знаем. К тому же наш новый Консул-Администратор и преемник Уоллеса Брина, человек по имени Рихард Вайсс, решил пойти курсом реформ и показать людям, что Альянс не так жесток, как они привыкли думать. Ну и последняя причина, по которой нам приходилось мириться с существованием трущоб – у нас в городе уже трижды были мятежи. Я принимал участие в их подавлении. Самый первый, по-моему, был в 2028 году. По счастью, наши тогда сориентировались быстро и сумели локализовать очаги сопротивления. Скажу честно, в Городе было не так уж и много тех, кто был недоволен властью пришельцев – наш C-11 считался островком настоящего спокойствия и относительной безопасности. После того неудавшегося восстания все потенциальные преступники и повстанцы были отселены как раз в южные трущобы. Их собрали в одном месте, чтобы проще было следить, но… хм, похоже, в этом случае мы оказали себе медвежью услугу. Если раньше вторжения муравьиных львов были локальными (они выходили на поверхность лишь в паре кварталов), то после отселения неблагонадёжных людей в это гетто, муравьиные львы почувствовали слабину. Ещё бы они не почувствовали, когда вся мразь нашего города стала активно осваивать заброшенные подземки и срезать замки со всех запертых дверей, включая те, что были заперты не без причины. Чернь спилила все замки и решётки. Кстати, спасибо за это местной ячейке подполья – подобно Вьетконгу во времена Вьетнамской войны, они рыли туннели, ведущие за город, чтобы обмениваться припасами с повстанцами из внешней зоны. Похищенные граждане и провинившиеся перед «старшаками» бандиты проводили сутки под землёй, копая туннели в адских условиях и получая в награду только побои и унижения. Повстанцы рыли встречные ходы. Сеть туннелей расширялась, становясь всё более разветвлённой и опасной для Альянса – многие ходы вели за пределы трущоб. И сеть увеличивалась не только по площади, но и в глубину. Нашим «арахнидам» понравился такой поворот дел, и они мигом воспользовались стремительно расширяющимся лабиринтом подземных ходов. Красивое зрелище, надо сказать. Ты стоишь в этом туннеле, сопровождаемый лишь тремя или четырьмя оперативниками, слушая далёкий звук ветра с поверхности. Это безмолвие не нарушается ничем более, даже рации молчат в такие секунды. Повсюду были лишь мёртвые тела боевиков и их присных, да тушки муравьиных львов. Иногда среди всего этого бардака можно было найти тележки с уцелевшим грузом. Изодранные пищевые пакеты, рваная одежда, детали от разных устройств и прочий хлам. Часто мы находили наркотики, которые выращивались далеко за городом и выменивались на всё остальное – спрос на дикорастущую марихуану и героин в городе был такой же, как на патроны и еду – за его пределами. Какое-то время нелегальная торговля и бартер действительно развивались отлично, а мы отчаянно пытались пресечь распространение и оборот нелегальных товаров, но лишь до тех пор, пока один из «борцов за независимость от Альянса» не набрёл на «муравейник». Тогда жуки, истребив его банду, быстро начали захватывать всё южное подземелье. По идее, мы должны бы сказать насекомым спасибо за то, что избавили нас от лишних трудов и возможных потерь, скушав почти всю криминальную и мятежную братию, но в трущобах далеко не все люди были отморозками. Там было полно и тех, у кого просто не было иного выбора, чтобы поселиться. Мигранты из менее благополучных городов, мирные беженцы, просто люди, которые не могли себе позволить жить в другом месте… Те, у кого ещё есть шанс исправиться и чего-то добиться, выбравшись с этого скотного двора. Многие из бедняков, чтобы улучшить своё положение и прокормить семью часто шли в Силы Альянса, включая ГО. Дезмонд Шекли, оперативник из моего отряда и парень с тёмным прошлым, до поступления на службу жил именно там. Сейчас он поселился в общежитии Гражданской Обороны недалеко от участка. На службе этот парень зарекомендовал себя хорошо, и у меня не возникало ни единого повода усомниться в нём ни как в человеке, ни как в преданном делу члене Альянса. Мы все знаем, кем он был до того, как приехал в Город №11, мы также знаем, КОМУ он единожды помог. Но какое это теперь имеет значение? А кроме него к нам из южных трущоб пришло ещё четыре человека, включая Лёху Сорокина, моего водителя, и Ганса Кестринга, лучшего бойца в моём отряде и командира третьего отделения. Так что причин не сдавать район жукам у нас более чем предостаточно. Именно поэтому каждое лето, когда у жуков начинался жор (на зиму и осень нужна еда), все силы Альянса сосредотачивали своё внимание на юге Города, а население под конвоем свозилось во временные лагеря на центральной площади. ГО следило за порядком, патрулировало улицы и подземные коммуникации вместе с солдатами, а когда жуки начинали переть, мы встречали их. Мы стреляем, львы издыхают. Кстати, по времени так жор у них должен быть в самом разгаре. Но пока, как ни странно, они даже не появлялись в южной части города. Немногие уцелевшие мятежники, лежавшие на дне трущобной жизни в эти дни активизировались и начинали вести свою «борьбу за всеобщую свободу и выдворение инопланетных захватчиков с их союзниками». До сих пор недоумеваю, какую пользу для освобождения от Альянса могли принести ворованные телевизоры из разграбленных лавок, но… это же повстанцы. «Они святые и им можно всё!» – так считают недалёкие личности, симпатизирующие повстанцам, но никогда не видевшие их в жизни. И когда львы выходили на охоту волнами, все силы Альянса только и занимались, что сдерживали их. Ну а повстанцы с бандитами отыскивали удобные цели и били по ним. Конечно, когда ещё выдаётся такая славная возможность кого-нибудь ограбить? В общем и целом, утопическим наш Город №11 назвать было явно нельзя. Хотя пока, в отсутствии положенных толп насекомых, южный район никто даже не думал эвакуировать. Системы оповещения почти всё это время молчали, а если сигналы и поступали, то они были очень слабыми. Даже солдат не пришлось вызывать – направлявшиеся туда группы ГО без особых проблем и почти без потерь ликвидировали малочисленных насекомых, рискнувших проникнуть в Город. К тому же все наиболее крупные туннели были перекрыты и так усеяны ловушками, что можно было остановить хоть военное вторжение, не то, что какую-то стаю с мирмидонтами. Но чёрт с ними, с муравьиными львами, они весьма глупы, чтобы придумать что-нибудь новое. А рыть новый туннель – слишком долго и трудно даже для них. Проще положиться на количество и наводнить город, прихватив с собой десяток другой тысяч личинок да стайку стражей улья – гигантских и очень живучих существ, способных с разбега смять в лепешку хороший автомобиль вроде «уазика» или «Хаммера». Эх, нам бы поймать одну такую тварь, да приручить, но всё время не удаётся – местные мирмидонты способны размазать по стенке любого, кто станет у них на пути. Неважно, человек это или вортигонт, а может и вовсе шел-накхатай (так вортигонты назвали синтетических существ, коих люди кличут попросту «ударными солдатами» – «shock troopers»). Вортигонтов, кстати, уже пятерых размазали и всё без толку – от их молний стручки с феромонами лопались, и драгоценный фермент оказывался утерян. Количество, которое учёным Альянса удалось собрать, каждый раз оказывалось ничтожно малым, чтобы поменять обстановку под Городом. Это вещество в земной части нашего Альянса стал цениться дороже, чем всё золото, нефть, алмазы и уран для человечества в 20-ом веке. Но нам так и не удавалось заполучить живьём ни одного стража. Ума не приложу, куда смотрит Совет? Почему они не выделят Наместнику больше сил и средств? Они ведь тратят гигантские суммы денег и количества ресурсов на оснащение войск и обеспечение своей безопасности! 405 миллиардов КМБ ушло на то, чтобы за какой-то жалкий год разработать и укомплектовать все Силы Альянса на планете новейшим оружием и техникой. Но при этом, Советники отчего-то не могут или не хотят раз и навсегда решить проблему муравьиных львов под городом, который считается самым спокойным и безопасным! На деньги, что имеются в их распоряжении, можно было бы превратить «Чистую Зону» не то что Округ №11, но всю территорию провинции «Европа» от Нордкапа и до Палермо (Город №82). И то, ушла бы лишь десятая часть бюджета (или что у них там?). Но нет, Совет лучше знает, и у него всегда есть план. Прямо как у фюрера, мать их! В конце концов, солдатам просто надело, и они начали поступать проще – выманивать мирмидонтов на поверхность и уже там фаршировать ракетами да давить гусеницами безо всякого внимания к случайным жертвам и сопутствующему урону. Военное командование Округа и генерал Бэккет, заправлявший в нём Гражданской Обороной, поддержали инициативу своих парней, сочтя это самым простым и дешёвым способом действовать. До Совета они всё равно не смогли достучаться. Но оставим их всех и вернёмся к бару.

Итак, я направился к небольшому пятиэтажному зданию на углу площади. Само по себе, то было ничем не примечательное строение, оно располагалось в одном здании с дешёвой (по сравнению с тем же «Citadel Hotel», где часто останавливались влиятельные представители Альянса) гостиницей. Гаалл содержал бар, который, впрочем, был не просто баром, а баром-рестораном. Людей здесь было весьма и достаточно много, как и гражданских, так и альянсовских. Околачивались тут и разные сомнительные личности, в том числе и состоящие на учёте у нашей уважаемой организации. Но, несмотря на это на территории бара редко происходило что-либо серьезнее обычных драк. Причина была достаточно проста – вортигонт дорожил репутацией своего заведения, да и не хотелось ему лишний раз связываться с нами. Мало того, Цитадель всего в сотне метров, её обитатели не очень-то любят, когда под самой стеной шпиля творится хоть маломальский беспорядок. И Гаалл, как содержатель, старался соответствовать требованиям такого соседства, что получалось у него почти безупречно. Никакой стрельбы, никаких поножовщин. Это – общая территория, где не терпят тех, кто ведёт себя, как свинья. Альянс не очень-то хорошо относился к заведениям подобного рода, но поскольку законность соблюдалась безукоризненно, прикрыть это местечко было делом затруднительным и… неправильным. Народ бы точно не одобрил, а злоупотреблять своей властью сейчас никто не хотел. Да наши люди, как уже упоминалось, часто посещали «У Вортигонта». Я вот, например, был в списке чуть ли не завсегдатаев этого места, а какое-то время так и вовсе не вылезал отсюда. Каюсь, я грешен этим – пил. Например, спустя несколько месяцев после того, как меня бросила девушка (уже не помню ни её имени, ни лица), я приходил сюда каждый раз после окончания очередной смены и допивался до такого состояния, что приходилось выносить. Обычно это делал или Ганс Кестринг или Рон Энтел, ещё один из моих сержантов. Упивался я, что называется, в стельку и частенько дрался со всеми, кто мне не нравился. До сих пор рёбра ностальгически постанывают от некоторых воспоминаний. Один раз меня крепко отделали, но это стоило троим немалых усилий и нескольких зубов. Один, кстати, полез на меня с ножом. Получив несколько смачных ударов табуретом по голове, шее и позвоночнику, он так и загнулся через несколько часов, не приходя в сознание. Если бы не коллеги по работе и начальник отдела, чей голос имел большой вес, то накрылась бы вся моя служба в ГО медным тазом. Правда, с того момента пришлось основательно взяться за ум – на тот момент за мной уже водилось определённое количество грехов перед начальством. И этого числа вполне хватило бы, чтобы меня надолго отстранили от службы с понижением в звании. Окончить свою карьеру полицейским регулировщиком я совсем не хотел, так что на какое-то время пришлось завязать с любыми напитками крепче кваса. Вернулся в бар я лишь спустя несколько месяцев после той драки. Кстати, дружков у мужика, которого я забил насмерть, к тому времени посадили. Я не ошибся в них: один загремел за разбой, в то время как второй отправился в места не столь отдалённые за угон машины. Подумать только, если верить Тайрелу, моему непосредственному начальнику, то эти двое подозревались в разбойных нападениях на обычных граждан ещё до того, как столкнулись со мной. Не обещай я нескольким хорошим людям, которые для меня кое-что значили, то на радостях бы «заправил полный бак». Да, моё чутьё меня не обманывает. Впрочем, со дня той памятной драки в баре я ни разу не напивался, во всяком случае – до подобного состояния. Это, правда, скорее не моя заслуга, а доктора Брауна, которого перевели к нам из тюрьмы «Нова Проспект» несколько лет назад. Надо сказать, моё возвращение было для многих посетителей бара неожиданностью, причём неприятной. Я понял, что успел стать местной легендой, причём не самой хорошей. Но всё течёт, всё меняется… Жизнь налаживалась, люди привыкли ко мне. С тех пор я умудрился ни с кем не сцепиться по пьянке. Новых друзей у меня не появилось, но врагов, горевших желанием полезть на меня с кулаками, тоже не нашлось. Всем хотелось жить и развлекаться, а впасть в немилость у Гаала не желал никто – он был безжалостен к нарушителям спокойствия, даже если те носили униформу Альянса. Единственным исключением в этом случае был я, причин на это имелось целых две. Первая заключалась в том, что Гаалл был неплохим псиоником и догадывался, что творилось в моей голове и головах тех, с кем я дрался. Он также имел определённые знания в области психологии и прекрасно понимал, что творится у меня в душе. Меня вортигонт считал не самым плохим человеком из числа тех, кто к нему заглядывает. Вторая же причина крылась в том, что я был непростым ГО-шником. У меня имелось несколько поощрений, одно из которых именовалось «За особо эффективное проведение дознавательных мероприятий с применением специальных методов воздействия». Так что это был ещё больший вопрос, кто у кого может оказаться в немилости. Но после той драки я, повторюсь, ни разу не нарушал общепринятые в «У Вортигонта» правила. Такая вот территория, на которой царит нейтралитет. Только вот почему-то именно в этот день всё изменилось. Изменилось неуловимо. Сперва казалось, что всё по-прежнему, но… Теперь я считаю этот день моментом перелома. Впрочем, до самого момента оставалось ещё несколько часов. Тогда я просто об этом не знал.

Выпив немного пива, я направился к бильярдному столу – одной из достопримечательностей и необходимому элементу бара, наряду со стойкой и туалетом. Вот и кий, а вот и несколько человек, желающие оттянуться. Я тоже хочу! Мне ведь нужен отдых – работа в ГО и всяческие ухищрения Брауна с его «промывкой мозгов» не отменяют вполне естественного человеческого желания отдохнуть, расслабиться и сыграть в бильярд. «Да и просто Желания они не отменяют», – подумал я, заметив симпатичную светловолосую девушку, сидящую за стойкой и с интересом наблюдающую за тем, что собираются делать мужчины. А мужчины, включая меня, принялись гонять бильярдные шары по столу, не стесняясь комментировать свои «shots» и неудачи оппонентов. Впрочем, хоть игра и была увлекательной, а я всё же один раз отвлёкся и подмигнул ей. И, что приятно, она улыбнулась мне в ответ. Интересно, она догадалась, что я ГО-шник или нет? Такое ведь тоже бывает… За соседним столиком играли двое гражданских. У них уже пошёл мордобой, несколько человек подключились к нему, когда дерущиеся задели их столики. Но вскоре их растащили охранники и сдали на руки двум моим коллегам из центрального Участка. Те без видимой охоты приняли на руки дебоширов и, проверив документы, заперли их в своём LTV. М-м-м, в роскошном заднем отсеке для VIP. Без окон, где из удобств только поручень и два плоских и жёстких сиденья одно напротив другого. «В тесноте, да не в обиде!» – как любил приговаривать Энтел, закидывая в такой двухместный отсек по 4-5 нарушителей. Научил его этому, конечно же, я – во времена моей молодости сотрудники ППСМ (до прихода Альянса в России так именовалась патрульная служба милиции – организации, являвшейся весьма жалким подобием ГО). На мой взгляд, это достойное наказание за неспортивное поведение. Мне в этом плане повезло больше, оппонент оказался спокойный и играл вполне нормально. Я хоть и не был мастером в этом деле, но наша игра проходила на равных. Сыграли мы вничью, 2:2. Неплохо. От последующего раунда я отказался, и мужик, с которым я сыграл, всё понял и благоразумно поддержал мою инициативу, не став настаивать на продолжении соревнования. Разошлись мы мирно, тем более что играли не на интерес, а ради самой игры. Я же тем временем подсел на соседнее место за стойку. Соседним оно было по отношению к той девушке, которой я подмигнул. Да пребудет со мной вся сила и изобретательность Альянса, всё-таки на святое дело иду! Благо, всё, что для этого самого святого дела надо, у меня есть. В конце концов, я ведь не некроандроид… Вечер обещал быть интересным. Подумать только, а ведь я так и не заметил, как прошли те несколько часов с момента моего прихода в Бар.



А всё-таки хорошо, что Альянс не запрещал бары и не отменял денег – освободившись от игры в бильярд, я угостил её коктейлем. Какой-то мужик подумал о том, чтобы привлечь её внимание и уже подготовился к наступлению на меня, но один единственный взгляд его остановил. Мой взгляд. Времена, когда я был застенчивым и неуверенным в себе прошли давно, очень давно. И если ты тронешь меня хоть пальцем, я разорву тебя на куски, а потом вырежу всю твою семью в назидание окружающим. Чтоб неповадно было. Как бы невзначай я слегка распахнул куртку и полез за деньгами в карман. Взгляд девушки был прикован к моему лицу. Она проследила направление моего недовольного взора и увидела поспешно ретирующегося мужика. Прежде чем она смогла бы увидеть, что именно я показал тому, я снова запахнул куртку. Главное, что мужик увидел всё, что должен был видеть. Ребристый тускло блестящий барабан и рифлёная чёрная рукоять моего револьвера… Каждый гражданин знает, что личное оружие по закону могут носить только те, кто работает на пришельцев. И тот, кто осмелился нас потревожить, уже сообразил, что я не просто так показал ему револьвер – это нечто большее, чем угроза. Это ещё и моё социальное положение, ранг в обществе Альянса. Он знает, что я сделал для общества больше, чем он, и что в случае возможного конфликта общество будет скорее на моей стороне. Да, я понимаю, ему эта девчонка понравилась. Но мне она тоже нравится. И решать такую проблему насилием я ему бы не рекомендовал. Нет, я не стал бы стрелять в него без причины. Так что пока он не схватится за что-нибудь тяжёлое или острое, я и не подумаю дырявить его. Но если потребуется, я сделаю это и не моргну глазом. От ещё одного убийства моя совесть не слишком отяготится. Она вообще не воспринимает те ситуации, когда на меня поднимают руку, неважно, с целью и умыслом или в запальчивости. Ответ всегда один – сами виноваты. Так что лучше уйди с моей дороги и не переходи её лишний раз. Девушка едва ли видела то, что я показал незадачливому конкуренту, но она обратила внимание на купюры в моих руках, когда я развернулся к ней. Хм, похоже, они её приятно удивили. «Ты всего лишь женщина», – подумал я с некоторой долей огорчения, но тотчас поднял себе настрой другой, более весёлой мыслью – «Но ты мне нравишься». Все женщины любят, когда мужчины тратят на них свои деньги. Впрочем, у меня нет привычки сорить ими – я знаю, каким трудом мне достаются эти чёртовы бумажки с водяными знаками и портретами Уоллеса Брина. Впрочем, я достал небольшую сумму, но её хватило, чтобы дать девушке понять – я угощаю. А вот мне следует воздержаться от чрезмерного употребления. Конечно, таблетки выведут из моего организма любую дозу и быстро приведут меня в чувство, но всё равно, не стоит перебирать. Я уже прикончил одну бутылку пива, так что…

Но ведь важно не только, что ты пьёшь, но также важно, где и с кем. Именно поэтому я предложил девочке, ставшей моей целью на сегодняшний вечер, перебраться в более спокойное место. Оно нашлось достаточно быстро – я приметил, как освободился один из столиков в углу. Это место мне нравилось по трём причинам. Первая была очевидна – это место в углу, там царит тень и обстановка очень даже неплохо подходит для продолжения знакомства. Вторая – никто особо не ходит мимо того угла и не будет нам мешать. А третья причина крылась в том, что далеко не сразу бросалось в глаза – этот угол поддерживался опорами из Тёмного Сплава. Есть такое верное утверждение: «дома и стены помогают». В том углу я действительно чувствовал себя, как дома, и в этих холодных металлических стенах чувствовалось что-то родное. Они успокаивали, придавая чувство защищённости в те моменты, когда я чувствовал тревогу, и вливали небольшую порцию уверенности, когда момент требовал решительных действий. Я любил прикасаться к ним ладонью, и порой мне казалось, что этот металл настолько мне близок, что течёт в моей крови. Тёмный сплав влился в мою кровь так же легко и естественно, как и в архитектуру Города №11. Я даже вспомнил, что когда-то в этом доме располагался КП сил вторжения. Потом его свернули, но опоры и укрепления демонтировать не стали – вдруг понадобятся в будущем? Пить-есть не просят, в обслуживании нуждаются лишь один раз в 65 лет. Так рассказывали нам на учёбе. Сейчас я сидел за столиком, приютившимся под такой металлоконструкцией. Несколько стоек и распорок с прозрачными вставками из комбигласса, крепкого, словно сталь, прозрачного материала, расписанного тонким узором прямых вертикальных и горизонтальных линий, квадратов и шестиугольников. Сейчас я сидел там не один, а в компании человека. Странные вы существа, люди. Я говорю так, потому, что уже давно мыслю себя не человеком, а чем-то иным. Другое существо в старом теле. Что-то человеческое во мне есть, но рядом с ним поселилось нечто другое: холодное, неземное, металлическое и, при этом, живое. Нечто такое, что не позволяло мне слишком сильно сближаться с людьми, заставляя держаться от них на некотором расстоянии. Это нечто в нужный момент помогало мне преодолеть жалость или совладать со страхом. Это существо не раз помогало мне принять трудное решение. Да, без этого существа я, возможно, не дожил бы до своих лет, но я точно знаю, что иногда мне следовало поступать вопреки его воле. Может, тогда в моей жизни было бы немного больше счастья? А люди… Сейчас предо мною был типичный человек. Осознание жизни под оккупацией инопланетян не остановили эту девушку от того, чтобы надеть короткую юбку – ведь жизнь продолжается, и ей нужно жить, получая от жизни удовольствие и ни о чём особо не задумываясь. Приятно видеть иногда хоть что-то отличное от стандартных форм, окружающих тебя. Да, короткую юбку, босоножки на каблуках и кофточку с приличным вырезом. В Городе №17 такого не было. Там были только безрадостные постаревшие раньше времени женщины, похожие одна на другую, разучившиеся чувствовать хоть что-то уровнем выше насущных потребностей и бед. Ах, да, а ещё там были унылые бордели со шлюхами, паскудно одетыми и размалёванными без всякого вкуса. Всё равно на улице их было почти не отличить от других жителей. Та же форма, но с едва заметными проституточными шмотками под ней. А, да все знают, что в Городе 17 любая женщина была готова лечь под первого встречного, дабы не подохнуть с голоду. Здесь иначе. И мне попалась не профессионалка и тем более не шлюха, а обычная скучающая девчонка лет 25 на вид. Именно девчонка, назвать её женщиной у меня язык не повернётся. Слишком мало видела в жизни. Гораздо меньше моих сослуживиц из ГО. И лицо отражает всё это. Нет, ей вряд ли приходилось когда-либо видеть, как отражают нападения муравьиных львов или как повстанец корчится от раскалённой гильзы, прилетевшей ему в лицо. Да и едва ли она видела зомби вживую. О том, каково это, найти знакомое лицо под хэдкрабом, она даже не догадывается. Я уже не мальчик, повидал на своём веку разное. Мужчина. Она ещё ничего не видела и не испытала, поэтому она кто угодно, но не женщина. Отсутствие девственности – ещё не право так называться. Но может, это и к лучшему? Может, это действительно хорошо, что в её возрасте она не видела таких вещей? Да, скорее всего. Ладно… Сегодня пора отключить в себе железного ГО-шника и стать просто человеком, который не станет судить о её жизни свысока и издали. Нет, я расскажу ей что-нибудь своё взамен, как всегда, солгу что-нибудь. Это как сказка – ты рассказываешь её, описываешь счастливый конец, но знаешь, что на самом деле всё было иначе. Конечно, она тоже будет привирать местами или сводить некоторые пункты к шутке, но по сравнению с тем, что скажу ей я, эта ложь будет маленькой и смешной. Мне и сейчас было в какой-то мере смешно слушать её рассказ о своей жизни. Да, мелкие проблемы, недовольные родители, неискренние подружки, бывшие парни, которые постоянно названивают… Что я могу сказать, мне повезло. Мои родители давно исчезли, они не пережили Семичасовую Войну, настоящих друзей у меня очень мало, но зато я в них уверен, а парня у меня в помине не было и, наверное, не будет. Последнее утверждение я высказываю вслух, как шутку, вынесенную ещё из моей молодости. Ей нравится, и, похоже, по-настоящему – такую улыбку подделать трудно. Что касается родителей, то я скромно умолчал о том, что в своё время они просто исчезли в портальной воронке. О том, насколько я доверяю Энтелу или Кестрингу или даже Рейн Ранфилд с Мэттом я не упомянул. Ещё бы, если Рейн мне рану перебинтовывала… Я отшутился, что если бы не моя работа, то я бы умер от скуки. Она деликатно и ненавязчиво поинтересовалась, чем же я зарабатываю на хлеб. Сказать ей правду? Хм… думаю, если я скажу, что это связано с Альянсом, то даже я сам не смогу уличить себя во лжи. А что, это правда, и к ней даже не придраться. То, что я работаю с людьми и вортигонтами – тоже чистая правда. Ведь биологически любой преступник и повстанец тоже являются человеком. Да, я занимаюсь общественной работой. Какого плана эта работа – ей знать пока не обязательно. Можно сказать, что я учитель – я ведь учу людей соблюдать кое-какие правила. Но меня так же можно назвать врачом – я лечу болезни общества. Или, как уборщик мусора, поддерживаю чистоту улиц. Так я отзываюсь о себе и своей работе – нейтрально и совсем не очевидно, но при желании понять можно. Но от одной фразы меня буквально коробит:

–Да ладно, если ты не в ГО, то всё в порядке.

Судя по тому, как девушка отреагировала, моё лицо и поведение действительно резко и сильно изменились. Она поспешила оправдаться:

–Нет, ты не подумай чего. Я ведь не знала, что у тебя есть знакомые среди них. Просто я немного побаиваюсь ГО-шников. Самую малость… – приблизившись ко мне, она шепнула на ухо – А если честно, то у меня при их виде мурашки по коже!

–Отчего? – выдавливаю я, чувствуя, что меня вот-вот «накроет» – По мне так их не надо бояться, – следующая фраза далась мне с трудом – Такие же люди, как и все остальные, только в форме.

Вскинув брови от удивления, она прощебетала:

–Прямо таки как все остальные? Хм, может быть. Пойми, я не общалась с ними так близко, как ты, могу не знать чего-то. Просто иногда… – она перешла на шёпот – В общем, когда я иду мимо них по улице и чувствую на себе их взгляд, мне кажется, что он вот-вот подойдёт ко мне и спросит документы, а то и ещё что похуже сделает. А если они в противогазах, то это вообще ужас – думаешь, что там за существо внутри.

–Зря ты так о них говоришь. Они ничем не хуже любого другого человека. Всегда помогут, если попадёшь в передрягу. Меня они никогда без причины не останавливали. Да и потом, вне службы ты бы едва узнала их.

Мы долго обсуждали этот вопрос, и, похоже, мою компаньонку заинтересовал один вопрос: могут ли комбайны любить? Называется, нашел, о чём поговорить с девушкой, которая даже не догадывается о том, что ты – один из них! Кстати, после второй бутылки пива её вопрос о способности к любви показался мне немного двусмысленным. Впрочем, независимо от вложенного смысла, ответ был одинаков – да, можем, и даже лучше, чем обычные люди. Только один момент всё портит: либо пожизненно, либо как все. Только нам тяжелее приходится – во втором случае нам больнее переживать разрыв. Промывка мозгов на верность Альянсу имеет свой побочный эффект – верность, которая закладывается в наше сознание, становится одним из принципов жизни, и действие этого принципа распространяется не только на Альянс. Она подразумевает не только лояльность власти, но и верность в целом. В том числе и любви. Если это относится к женщине-комбайну, то всё в порядке. А если судьба заставляет полюбить простого человека? Когда такой человек решит уйти, то тебе будет настолько плохо, что лишь установка о недопустимости неоправданного самоубийства или убийства удерживает тебя от этого поступка. А самоубийство оправдано лишь в единственном случае – когда ты окружён врагами. Либо убить себя и не дать им вытянуть из тебя важные знания, либо унести с собой как можно больше врагов. Всё-таки, людям проще – они ведь ближе к животным, чем к высшим силам. Но об этом, девочка, рассказывать я тебе не стану. Я просто ответил:

–Поверь, они действительно способны. Только не каждый человек это ценит.

–Признайся, у тебя был кто-то в ГО? Ну, там, девушка… То ты так рьяно их защищаешь, что…

Я не выдержал. Ты что, всё ещё не поняла, с кем разговариваешь? Я резко встал и направился к мужскому туалету.

–Эй, куда ты? Постой! Я не…

Я зашёл внутрь, бросив на неё взгляд, полный ярости. Слепая девчонка! Знаете, если бы у меня была нужда, я нашёл бы способ деликатно об этом сказать. Например, «прости, я должен отлучиться на пару минут» или что-нибудь вроде. Я же просто встал и пошёл, вот так сразу, резко и зло. Итак, я внутри. Случилось именно так, как я рассчитывал – она появилась через пару минут. Не думаю, что её заметили. Сцена: мужской туалет, она и я. Шокированная моим поведением, девочка стоит напротив меня, спиной к двери, ведущей обратно. Стремительным и едва уловимым броском, я оттесняю её прочь от выхода. Глядя в глаза непонимающим взглядом, она требует:

–Объясни, что не так? Что я такого сказала?

Хочешь правды? Сама напросилась. Получай!

–Знаешь, почему я так их защищаю?

–Расскажи.

Её взгляд был на редкость серьёзным и трезвым, даже несмотря на выпитое пиво. Тогда я сделал просто: расстегнул куртку, после чего кинул её на пол. Наплевать, отстираю, в конце концов это всего лишь вещь. Потом я извлёк из-за ремня свой револьвер и положил его на раковину, что была слева от меня. А как насчёт удостоверения сотрудника Гражданской Обороны? О, я показал и его, да!

–Не верю! Этого не может быть! – но иначе и быть не могло. Нужны ещё доказательства?

–Не веришь? – с некой угрозой в голосе спрашиваю я. Она даже не знает, что ответить.

Не дожидаясь её ответа, я предъявляю ей главное доказательство – своё тело. Обнажившись по пояс в считанные секунды, предстаю пред её испуганным взглядом в своём истинном обличье. Она видит и шрамы, оставшиеся от хирургических операций, и тёмное пятно организма-симбионта на моей груди. Может, она даже заметила гражданский индекс, выколотый на затылке. Тот самый порядковый номер, что столь удачно совпал последними четырьмя цифрами с моим позывным, нанесённым на правый бицепс.

–…10-31. – прошептала девушка в удивлении. Шок? Однозначно. Полагаю, это было не самое приятное открытие в её жизни. Её подцепил Альянсовец. Следовало догадаться сразу. Она только прошептала:

–Ты… ГО-шник?

–Да, – внезапный ответ заставил её остолбенеть – Я ГО-шник. Но я всего лишь тот, кто я есть. Тот, кем я должен быть. И я не собираюсь меняться только потому, что кому-то не нравится моя работа. Так что или принимай меня таким, каков я есть… – с этими словами я отошёл от двери и широко распахнул её – Или убирайся вон.

Несколько человек с удивлением заглянули в открывшийся дверной проём, наблюдая меня, по пояс обнажённого, да ещё с девушкой в помещении мужского туалета.

–Чего уставились!? – выхаркнул я в лицо любопытным зевакам – Валите отсюда!!!

Любопытные разбежались, но девушка стояла на месте и не двигалась. Интересно, скоро ли сюда придёт охранник или другой оперативник ГО? Плевать. Я требовал ответа, но она молчала, ошарашено глядя на меня.

–Давай, я тебя не держу. Ты можешь идти, если хочешь.

Покосившись на револьвер, она снова уставилась в мои глаза.

–Нет, я не трону тебя. Давай, ты ведь так нас боишься! Так какого чёрта ты стоишь здесь, наедине со мной? Давай, уходи!

Но она не сдвинулась. Только произнесла:

–Ты…

–Я, – ответил тот, к кому она обращалась. Неужто не хочет? Тогда я шагнул к ней, оставив в покое дверную ручку. Она даже не отошла назад. В чём же дело? Ещё один шаг. Керамическая плитка на полу зловеще скрипнула под подошвой моего ботинка. Она вздрогнула, чуть приоткрыв рот, но и не подумала отступать. Что ж, может, ты пытаешься казаться смелой, но я видел и людей, которые гораздо храбрее тебя. Я пугал тех, кому даже терять то нечего! В её глазах читался страх, но… нет, не только. Что не даёт ей отойти в сторону? Почему она не сопротивляется? Интерес? Ко мне?! Посмотрим, надолго ли его хватит. Надолго ли хватит


с. 1 с. 2 ... с. 6 с. 7

скачать файл