Это происходит в большой, почти пустой комнате. В центре панорамное


с. 1 с. 2 ... с. 4 с. 5
КАРОЛЬ ФРЕШЕТТ

ЖАН И БЕАТРИСА*
Перевод с французского

Нины Хотинской и Натальи Кудряковой

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


Ж а н.

Б е а т р и с а.


Это происходит в большой, почти пустой комнате. В центре панорамное окно с крошечной форточкой для проветривания. Сбоку единственная дверь, запертая на замок. На стенах развешаны фотографии мужчин, все одинакового размера. Фотоаппарат «Поляроид» на маленьком столике. В углу корзина с красными, спелыми яблоками. НА полу множество бутылок – с водой и пустых. По комнате разбросаны яблочные огрызки, свежие и уже потемневшие на солнце. Погода ясная. В окно видны небоскребы, поблескивающие стеклами в предвечерних лучах. Время от времени могут пролетать

птицы. Мы на тридцать третьем этаже.

В кресле, лицом к окну сидит молодая женщина и со вкусом ест яблоко. Это Б е а т р и с а. Хруст гулко разносится по почти пустой комнате.

У Беатрисы длинные, ниже пояса волосы, волнами ниспадающие на спину, как у принцесс

на средневековых портретах.

Через некоторое время в дверь стучат.
Б е а т р и с а. Да?
Ответа нет. Снова стук в дверь.
Кто там?
Ответа нет. Беатриса встает и медленно идет к двери, продолжая грызть яблоко, достает из-за лифа ключ, поворачивает его в замке, открывает. Человек за дверью, согнувшись пополам, никак не может отдышаться. Это Ж а н. В руке у него черный чемоданчик. Беатриса впускает его, запирает дверь и прячет ключ на прежнее место. Жан все еще стоит согнувшись, держась за правый бок и морщась от боли. Он пытается

что-то сказать, но Беатриса перебивает его.
_________

*Carole Fréchette, Jian et Béatrice, Leméac Éditeur, 2002.



Да-да, знаю, лифт не работает, вы поднимались пешком на тридцать третий этаж и ни единой души не встретили на лестнице. Вы ломали голову, почему небоскреб пуст, наверно, подумали, что это шутка, а может быть, даже ловушка. К восемнадцатому этажу вы несколько пали духом и постояли немного, размышляя, не повернуть ли назад, но все-таки решили, что отступать – не дело и оставшиеся пятнадцать этажей одолели бегом, как и подобает такому атлету, как вы. Вас измотала не пробежка, а жара: на лестнице невыносимо душно. Вы просто умираете от жажды, кстати, не найдется ли у меня водички? (Протягивает ему бутылку с водой.)
Жан качает головой.
Прошу прощения. Я всегда слишком много говорю. (Отпивает большой глоток.)

Ж а н. Сколько?

Б е т р и с а. Что, простите?

Ж а н. Весомое – это сколько?

Б е а т р и с а. О чем вы?

Ж а н (достает из кармана листок бумаги). Это ваше объявление?

Б е а т р и с а. Мое.

Ж а н. Ну вот, смотрите, что здесь написано. «Весомое вознаграждение».

Б е а т р и с а. Да, написано.

Ж а н. Сколько?

Б е а т р и с а. Не так сразу.

Ж а н. Почему?

Б е а т р и с а. Так сразу об этом не говорят. (Берет со столика «Поляроид».)

Ж а н. Это еще зачем?

Б е а т р и с а. Для моей картотеки! Улыбнитесь! (Снимает его.)

Ж а н (не улыбается). Назовите сумму.

Б е а т р и с а (глядя на готовый снимок). Вы всегда на фотографиях такой мрачный?
Жан не отвечая, вынимает из кармана объявление и начинает раздельно и четко его читать.
Ж а н. «Всем мужчинам этого города. Молодая наследница в здравом уме и ясном рассудке никогда никого не бившая…»

Б е а т р и с а. Любившая.

Ж а н. Что, простите?

Б е а т р и с а. Никогда никого не любившая.

Ж а н (перебивает ее). «…никогда никого не любившая, ни мать, ни отца, ни свою кошку…»

Б е а т р и с а (продолжает текст, который она знает наизусть). «…ни свою тетку из Штатов, присылавшую ей по сто долларов на Рождество, ни свою няню, умевшую печь печенье с шоколадной глазурью, ни четырнадцать любовников, брошенных ею за четырнадцать лет сексуальной жизни…»

Ж а н (продолжает читать). «…ищет мужчину, который сумеет ее заинтересовать, взволновать и обольстить. В порядке перечисления. За весомое вознаграждение». (Показывает ей текст.) Здесь так написано. Большими буквами.

Б е а т р и с а (не глядя). Знаю, знаю. А ниже, маленькими буквами: «желающие могут явиться на тридцать третий этаж» и т. д., и т. п.

Ж а н. Хорошо. Весомое вознаграждение – это сколько монет?

Б е а т р и с а (идет к окну). Идите сюда.
Жан подходит.
Посмотрите вниз.
Он смотрит.
Там все мое.

Ж а н. Как?

Б е а т р и с а. Улица внизу – моя.

Ж а н. Как это – улица?

Б е а т р и с а. Все, что там, внизу, от продавца шаурмы на этом углу до гей-бара на том, это все мое.

Ж а н. Все небоскребы?

Б е а т р и с а. Все небоскребы. И этот в том числе.

Ж а н. Все-все ваше – магазины, офисы, квартиры?

Б е а т р и с а. Все. Мне подарил их отец. Так написано черным по белому в его завещании: «Все принадлежащие мне улицы я завещаю моей дочери Беатрисе».

Ж а н. А кто ваш отец?

Б е а т р и с а. Джон Дютризак. Мусорный олигарх.

Ж а н. Впервые слышу.

Б е а т р и с а. У вас есть мешок для мусора?

Ж а н. Что, простите?

Б е а т р и с а. Наверняка есть. У всех есть мешки для мусора. Даже у бедняков. На этом мой отец сделал свое состояние. Все. Что вы в жизни выбрасывали, весь ваш хлам, исписанные ручки, незаконченные письма, остатки спагетти – он все собрал. Это была гениальная идея – пластиковые мешки для отбросов западного полушария. Он наживался на мусоре и покупал улицы. У него была мечта – скупить целый квартал вместе с жителями. Но он не успел – погиб в страшной аварии. На одиннадцатой автостраде, между Сент-Адель и Мон-Ролланом. «Линкольн-континенталь» перевернулся, голову оторвало начисто. Ее везде искали. Так и не нашли.

Ж а н. Что не нашли?

Б е а т р и с а. Его голову. Прочесали поля, и даже лес неподалеку. Но так и не нашли голову немолодого мужчины с накладными волосами и подслеповатыми глазами. Вы знаете, что это такое – потерять голову своего отца? Я была единственной дочерью. Он все оставил мне. (Отпивает большой глоток воды.) Что-то я опять говорю, а вы молчите. На чем вы остановились?

Ж а н. На деньгах.

Б е а т р и с а. Ах да, на деньгах.

Ж а н. Сколько?

Б е а т р и с а. Чек на очень большую сумму, вот увидите.

Ж а н. Хотелось бы двадцатками.

Б е а т р и с а. Почему именно двадцатками?

Ж а н. Это мои любимые купюры.

Б е а т р и с а. Почему?

Ж а н. Люблю складывать их пачками в ящик стола, люблю набивать ими карманы, бросать, не считая, на прилавок в магазине, под шумок совать в руку торговому агенту, давать уличному мальчишке, который просит у меня мелочь на кофе.

Б е а т р и с а. Хорошо. Я заплачу вам двадцатками, если вы заслужите.

Ж а н. Я готов.

Б е а т р и с а. К чему?

Ж а н. Готов начать.

Б е а т р и с а. Не СП

ешите, Сначала я должна задать вам несколько вопросов для картотеки. Ваше имя?



Ж а н. Жан.

Б е а т р и с а. И все?

Ж а н. Достаточно.

Б е а т р и с а. Возраст?

Ж а н. Напишите: неизвестен.

Б е а т р и с а. Как это – неизвестен?

Ж а н. Никогда не помнил своего возраста.

Б е а т р и с а. Но какие-то предположения у вас есть?

Ж а н. Я достаточно молод, чтобы подняться пешком на тридцать третий этаж, и достаточно стар, чтобы запыхаться.

Б е а т р и с а. Ладно. Гражданский статус.

Ж а н. Один.

Б е а т р и с а. Как это – один?

Ж а н. Один в двухкомнатной малометражке, один в спальне, один в постели, в желудке, в мозгу, в кишках.

Б е а т р и с а. Так, хорошо. Один. Сколько раз вы любили?

Ж а н. Что любили?

Б е а т р и с а. Сколько раз вы любили в вашей жизни? Я имею в виду – с самого начала.

Ж а н. Не понимаю вопроса.

Б е а т р и с а. Это же так просто. Сколько раз любили?

Ж а н (задумывается). Напишите: не знаю.

Б е а т р и с а. Не знаете?

Ж а н. Не знаю, что значит слово «любовь».

Б е а т р и с а. Чувство сердечной привязанности к человеческому существу, желание посвятить ему жизнь.

Ж а н. Напишите: не знаю, как считать любовь – по объему, по весу или в условных единицах, не знаю, что значит «чувство сердечной привязанности», не знаю, сколько было любви в моей жизни. Не могу ответить на этот вопрос.

Б е а т р и с а. Как угодно. Род занятий?

Ж а н. Ловля.

Б е ат р и с а. Неужели? Ловцов у меня еще не было. Приходил шведский массажист, потом профессор философии с толстенной диссертацией на тему «Искушение ближнего», потом инженер по канализации и сточным водам, в полном дерьме и глубокой депрессии…

Ж а н. Мне бы хотелось…

Б е а т р и с а. …семиолог под кайфом, очень известный актер на роли зеленого горошка в рекламе овощных консервов…

Ж а н. Мы не могли бы уже начать?..

Б е а т р и с а. …развозчик пиццы, перепутавший адрес, и бывший уголовник. Ныне продавец канцтоваров.

Ж а н. Давайте начнем.

Б е а т р и с а. Ни один не дошел даже до конца первого испытания. Я их всех выпроводила, большинство рта не успели открыть. Мне стало скучно. А я не переношу скуку, предупреждаю сразу, хоть и не хочется пугать вас заранее. Так кого вы ловите? Зайцев, бизонов, бабочек?

Ж а н. Награды.

Б е а т р и с а. Как, простите?

Ж а н. Награды. Ищу потерянных детей, украденные вещи, драгоценности богатых старух. За вознаграждение я готов на все.

Б е а т р и с а. И вы всегда получаете свое вознаграждение?

Ж а н. Нет. Не всегда.

Б е а т р и с а. А что вы делаете, если не получаете?

Ж а н. Иду домой и блюю.

Б е а т р и с а. Мы почти закончили. Еще несколько вопросов психолога – и все. Что вас интересует в жизни?

Ж а н. Двадцатки.

Б е а т р и с а. И только?

Ж а н. Скажем так: в первую очередь.

Б е а т р и с а. Во вторую?

Ж а н. А во вторую – все, что можно купить на двадцатки. Вещи, услуги, улыбки.

Б е а т р и с а (невольно улыбается. Но тут же спохватившись, продолжает). Что вы обычно делает вечером после ужина?

Ж а н. Выхожу из дома, шагаю по улицам и щупаю двадцатки в кармане.

Б е а т р и с а. А ночью?

Ж а н. Ночью я сплю.

Б е а т р и с а. Кошмары вас не мучают?

Ж а н. Бывает. Снится, что мне пилой вскрывают грудь.

Б е а т р и с а. И что там, у вас в груди?

Ж а н. Ничего. Там ничего нет.

Б е а т р и с а. О чем вы думаете утром, когда встает?

Ж а н. Думаю: «Надо бы сегодня разжиться двадцатками».

Б е а т р и с а. А потом?

Ж а н. Потом ищу в газете снимки пропавших девушек и фотороботы маньяков с пилами.

Б е а т р и с а. А если в газете ничего такого нет?

Ж а н. Читаю объявления на столбах: найти потерявшихся собак, обольстить богатых наследниц.

Б е а т р и с а. Ладно, хватит. Я устала. Перерыв.

Ж а н. Как это – перерыв?

Б е а т р и с а. У меня всегда так. Наваливается усталость, вдруг, ни с того ни сего.

Ж а н. Я хочу начать сейчас же.

Б е а т р и с а. Извините, я… (Засыпает.)
Жан смотрит на нее. Закуривает, ходит по комнате, останавливается, снова ходит.

Вид за окном меняется. В дальнейшем каждый раз, когда Беатриса будет засыпать, в окне будет появляться новый вид: это может быть пустыня или море, дождь, снег,

слепящее солнце или темная ночь.

Проходит некоторое время.
(Просыпается.) Как хочется пить!

Ж а н. Мы может уже начать?

Б е а т р и с а. Пустыня Невада. Вы видели ее?

Ж а н. Нет.

Б е а т р и с а. Она у меня во рту. Смотрите. (Открывает рот.)

Ж а н. Мы можем уже начать?

Б е а т р и с а. Я пить хочу.
Жан приносит ей бутылку воды.
(Отпивает большой глоток.) На вашем месте я бы сосчитала до десяти, чтобы собраться с силами.

Ж а н. Обойдусь.

Б е а т р и с а. Как угодно.
Жан идет к своему чемоданчику, открывает его, деловито роется внутри.
Я должна сообщить вам условия.

Ж а н. Какие условия?

Б е а т р и с а. Условия первого испытания.

Ж а н. Валяйте.

Б е а т р и с а. Вы должны меня заинтересовать.

Ж а н. Знаю.

Б е а т р и с а. Заинтересовать по-настоящему.

Ж а н. Знаю.

Б е а т р и с а. Для этого расскажите мне историю, которая захватила бы меня целиком.

Ж а н. Идет.

Б е а т р и с а. Вы думаете, это просто?

Ж а н. Ничего я не думаю.

Б е а т р и с а. Я уже столько увлекательных историй прослушала – не сосчитать. Ваша должна быть действительно необычайной.

Ж а н. Как это – необычайной?

Б е а т р и с а. Не знаю. Думайте сами. Поразите меня. Расскажите что-нибудь такое, чтобы я внимала, вся обратившись в слух.

Ж а н. Это как?

Б е а т р и с а (садится на краешек стула и смотрит на Жана круглыми глазами). Вот так. И чтобы я умоляла вас продолжать. Трижды.

Ж а н. Ладно? Это все?

Б е а т р и с а. У вас пятнадцать минут. (Достает из ящика стола таймер.)

Ж а н. Не много.

Б е а т р и с а. Ничем не могу помочь.

Ж а н. Что ж. (Идет к своему чемоданчику. Открывает его. Задумывается. Сосредотачивается. И, едва начав говорить, преображается. Теперь он оживлен, энергичен, добродушен. Улыбается – впервые с тех пор, как вошел к Беатрисе.) Это история про одного мальчика.

Б е а т р и с а (включает таймер). Время пошло.

Ж а н. Про бедного мальчика, который родился в лачуге у железнодорожных путей морозной февральской ночью.

Б е а т р и с а. А я, представьте, родилась летним утром. Стояла такая жара, что в бедных кварталах поумирали все старики. Это рассказывал мне отец и…

Ж а н. Когда история начинается, мальчик еще не вышел из чрева своей матери – она сама еще девчонка, ей восемнадцать лет, и она дрожит, совсем одна, сидя на полу в углу лачуги у железнодорожных путей.

Б е а т р и с а. А моя мать, когда я родилась…

Ж а н. Мальчик хочет выйти наружу, но она его не пускает. Она боится. Вот уже девять месяцев она боится того, что растет у нее внутри.

Б е а т р и с а. А моя мать, когда ждала меня…

Ж а н. Как только у нее начались схватки, она убежала в лачугу, потому что именно здесь все произошло. Сюда привел ее парень девять месяцев назад. Этого парня она никогда раньше не видела. Он пришел однажды майским вечером…

Б е а т р и с а. А знаете, как мой отец покорил мою мать? Он поставил на свой «Линкольн-континенталь» два громкоговорителя и объехал все улицы города, крича в микрофон: «Дездемона Сент-Илер, все мое состояние будет вашим, стоит вам только захотеть!»

Ж а н. Он пришел однажды майским вечером. Он взял ее за руку. Она хотела вырваться, но не смогла. Его пальцы стальными кольцами сомкнулись на ее запястье. Он привел ее в эту лачугу и здесь…

Б е а т р и с а. А знаете, как…

Ж а н. И здесь он сказал: «Слушай меня». И стал говорить ей обо всех гнусностях и мерзостях, которых навидался за свою жизнь, с самого начала. А она думала: она бежать отсюда, но почему-то не двигалась с места, и тогда…

Б е а т р и с а. А знаете, как я была зачата?

Ж а н. Тогда он вошел в нее…

Б е а т р и с а. Джон Дютризак повез свою жену Дездемону отдыхать на Юг. Он снял пентхауз в отеле «Коконат-Инн». А на третий день было объявлено штормовое предупреждение.

Ж а н. Парень вошел в нее с такою силой…

Б е а т р и с а. Все туристы в панике собирали чемоданы, и только Джон Дютризак и его жена Дездемона спокойно сидели в своем пентхаузе, пили «плантерс-пунш» и играли в покер. К полуночи ветер разбушевался не на шутку. Они подошли к эркерному окну и смотрели на волны вышиной в пятьдесят футов, на вырванные с корнем пальмы, и вдруг…

с. 1 с. 2 ... с. 4 с. 5

скачать файл