Ценность младенчества татарский народ отразил в том, что в колыбельных


с. 1
Газизова, Ф. С. Развитие мысли о дошкольном воспитании в татарских колыбельных песнях [Электронный ресурс] / Ф. С. Газизова // Режим доступа: http://www.fan-nauka.narod.ru/2007-2.html, свободный. (0,7 п.л.)
Газизова Фарида Самигулловна,

кандидат педагогических наук, доцент,

декан факультета дошкольного воспитания

Набережночелнинского государственного педагогического института
Развитие мысли о дошкольном воспитании в татарских колыбельных песнях
(13.00.01 – общая педагогика, история педагогики и образования)
Ценность младенчества татарский народ отразил в том, что в колыбельных песнях с любовью описывается место сна, то есть колыбель (бишек), куда укладывали спать ребенка. Говорится, что края колыбели обшиты шелком (Ефәк читле бишектә / Оеп-йоклап китәр бу). О пружине, на чем весит колыбель, также говорится, что она гибкая, чтобы убаюкать ребенка (Әлли-бәлли итәргә / Сыгылмалы сиртмәсе).

Родители старались всячески улучшить колыбель ребенка. Так, в одной из песен говорится, что для белой колыбели приготовили подушку из пушинки. Вместе с тем родители пожелали самые наилучие пожелания (Ак биләүгә биләдем, / Мамык мендәр көйләдем; / Яратучы Ходайдан / Изге теләк теләдем).

Колыбельные песни подчеркивают, что младенческий возраст самый счастливый период в жизни ребенка, так как беспомощный ребенок всячески защищен близкими людьми. Намекается, что жизненные невзгоды начнутся во взрослой жизни (Әлли-бәлли бишектә, / Кошлар сайрый тишектә; / Хәсрәт күрәм дип белмәдем / тибрәнгәндә бишектә).

Заслуживает внимания и описание процесса ухаживания за ребенком. При этом все люди заняты полезным делом, никто не бездельничает. Подчеркивается, что этот процесс трудоемкий, требует большой затраты сил и энергии, например, мать ребенка неоднократно прерывает свой ночной сон и убаюкивает проснувшегося ребенка (Төн йокысын өч бүлеп / Тирбәтәдер әнкәсе). Что касается отца, то он ушел на базар за красивыми игрушками (Тәти уенчык алырга / Базарга китте әткәсе). Его возвращения с нетерпением ждет ребенок, который готов идти навстречу («Әнә, әттәм кайта», дип / Каршы чыга бәбкәсе. / Ерак икән каласы, / Көтә икән баласы). Так описывается порой очень не хватающая современным семьям гармония взаимоотношений членов семейной ячейки в процессе воспитания, подчеркивается ответственность всех членов семьи в благородном воспитании ребенка.

В колыбельных песнях отражается надежда, возлагаемая на ребенка в будущем. Родители ждут от него большой отдачи в виде взаимной любви, уважения и ухаживания в старости, в чем отражается наибольшая зрелость и воспитанность уже взрослого человека (Балам, балам, и балам, / Бигрәк булган бу балам. / Әткәсенә, әнкәсенә / Хезмәт итәр бу балам).

В колыбельных песнях татарский народ отразил к новорожденному свое отношение, которое весьма мягкое, любовное, уважительное, в передаче которых используются самые красивые эпитеты: звездочка (йолдызым), красавец среди всех красавцев (гүзәлемнең гүзәле), центр сердечки (йөрәгемнең үзәге), цветок (чәчәктер бу, гөлдер бу), соловушка (сандугачым, былбылым). В одном из четверостиший колыбельных песен ребенок сравнивается даже с лучезарной луной (Сары майдай эр, җаным, / И күңелемнең нуры. / Бакчы, күрче бишеккә, / Әкрен генә ай карый).

Народ свое восхищение ребенком и любовь также передавал через эпитеты, новорожденный или дошкольник казался родителям уже сформировавшейся личностью (Минем кызым дәү кебек, / Бакчадагы гөл кебек. / Ике күзе янып тора, / Кара карлыган кебек). Одно из четверостиший состоит лишь сплошных эпитетов, где говорится, что ребенок для родителей пышный, дорогой, утешение, радость и т.д. (Зиннәтем син, кадрем син, / Минем йөрәк бәгърем син, / Юанычым, шатлыгым / Син бит минем, синсең, син.)

Родители постоянно восхищались своим ненаглядным, никак не могли определить на кого он похож, в конце концов, сравнивали его сидение с горшком цветка (Бигрәк матур, күз тимәсен, / Кемгә охшаган, кем төсле. / Утырадыр бишегендә / Ал чәчкә аткан гөл төсле).

Колыбельные песни сохранили методы воспитания татарского народа самых юных своих граждан. К ним относятся, в первую очередь, словесные методы, например, спеть песню (әлли-бәлли көйләрмен), рассказать (хикәяләр сөйләрмен), пожелать (сиңа теләк теләрмен) и т.д.

Заслуживают внимания пожелания родителей младенцу. Эти пожелания сопровождались молитвами Всевышнего о помиловании, добре (Яратучы ходайдан / Изге теләк теләдем). В первую очередь, родители желают своему новорожденному счастья (Сиңа теләк теләрмен, / «Бәхетле бул», диярмен).

Во многих жанрах татарского фольклора имеет место понятие «ак биляу» (белая пеленка). Так, в белую пеленку пеленали ребенка, чтобы у него было все чисто – тело и помыслы. Белый цвет у татарского народа считается символом счастья, чего и желали своему младенцу родители. Так как новорожденный был самым дорогим человеком для родителей, то для него заранее готовили специальную колыбель с пуховой подушкой (Ак биләүгә биләдем, / Мамык мендәр көйләдем). Во время отсутствия матери в этой колыбели ребенка должны были охранять ангелы (Әлли-бәлли бәбкәсе, / Кая киткән әнкәсе? / Еламасын, йокласын, / Фирештәләр сакласын). В песнях упоминается и о белой колыбели, убаюкивание в которой также должна была обеспечить ребенку сытную жизнь (Әлли-бәлли итсен бу, / Ак бишектә ятсын бу. / Баллар ашап, майлар ашап / Рәхәт гомер итсен бу).

Родители своему ребенку желали быть кругленьким (җомыры), по-другому упитанным, здоровым, чтобы жизненный путь был длинным (Әлли-бәлли, бәү, бәү. / И җомырым, җомырым. / Сау-сәламәтлек белән / Озын булсын гомерең). Чтобы счастливая жизнь была длинной и прошла в здоровье, детям желали наиболее яркие качества птиц и животных. Так, в одном из четверостиший поется пожелание ребенку стать плодовитым как перепелка, зорьким как ястреб, красноречивым как никто другой (Бүлли-бүл, бүлли-бүл, / Бүдәнәдәй түлле бул. / Карчыгадай күзле бул, / Адәм тапмас сүзле бул).

Родители желают ребенку скорейшего взросления (Әлли-бәлли итәр ул, / Үсеп буйга җитәр ул), а затем получения знаний (Үсеп буйга җиткәчтен / Укырга да китәр ул), которые будут полезны не только самому ребенку, но и его родине, ибо ученый больше принесет пользу стране, чем неученый (…Абыйлары артыннан / Казаннарга китәр бу, / Казаннарда укыгач, / Галим булып җитәр бу). В получении знаний есть у кого учиться, примером являются старшие братья ребенка. В колыбельных песнях также подчеркивается, что столица татар город Казань является центром науки и просвещения, к чему и стремился народ во все времена.

Результаты и признаки учености народ понимал по-своему и видел в очень простых вещах, например, в одной из песен говорится о подарке в виде платья, что во время дефицита мануфактуры, наверное, оставалось мечтой многих матерей (Әлли-бәлли итәр бу, / Хәзер йоклап китәр бу. / Үсеп галим булгачтын, / Күлмәк бүләк итәр бу).

Местом просвещения в колыбельных песнях называется и Бухара – древнейший из центров тюркского мусульманства, где обучались многие татарские просветители, недовольные порядками и канунами образования в своем крае (Әлли-бәлли итәр бу, / Бохарага китәр бу. / Бохарадан кайткачтын, / Мулла булып китәр бу).

В старинных колыбельных песнях указывается на конкретное место получения знаний – это медресе, отучившись в котором можно стать муллой (Үсеп буйга җиткәчтен, / Мәдрәсәгә китәр бу. / Мәдрәсәләрдә укып, / Галим булып кайтыр бу. / Галим булып кайткачтын, / Мулла булып калыр бу). Должность муллы в этом случае следует понимать не только как религиозного деятеля, но и как учителя и просветителя, чем многие из них и занимались до начала ХХ века. Следует отметить, что в сборниках детского фольклора, в основном, изданных Н.Исанбетом в советский период развития общества, учение с целью стать муллой мало упоминается, а в изданиях более позднего периода, составленных ученым-фольклористом Р.Ягафаровым, такая интерпретация имеется. Свобода в составлении сборников дала возможность включить в них и колыбельные песни с саркастическим упоминанием о муллах. Так, в народе функции муллы сводятся к обжорству (Мулла булып калгачтын, / Бәлеш ашап йөрер бу), взяточничеству (гошер-ришвәт алыр бу) и размножению своего богатства (зәңгәр йортлар салыр бу).

Кроме этого, мулла с указом, то есть имеющий указ правящей верхушки, разрешающий деятельность на законных основаниях, имеет свои преимущества, обеспечивает беззаботную жизнь, о чем также упоминается в колыбельных песнях (Собраниягә барыр бу, / Указ сорап алыр бу. / Шулай итеп дөньяда / Рәхәт гомер сөрер бу). В связи с этим связаны мечты матери муллы о сладкой жизни на белом свете и в потусторонней жизни (Мулла әнкәсе булгачтын / Утырырмын түрдә дә. / Дөньяда да рәхәт күреп, / Рәхәт күреп түрдә дә). Естественно, упоминается и о главном назначении муллы, который является основным молельщиком после смерти родителей (Мин үлгәчтен догачы / Булып кына калыр бу).

В колыбельных песнях более позднего периода местом обучения ребенка родители видят школу, мечтают о его успешной учебе (Әлли-бәлли итәр бу, / Олы булып үсәр бу. / Олы булып үскәчтен, / Мәктәпләргә китәр бу. / Мәктәпләрдә укыр бу, / Зирәк бала булыр бу. / Укуда һәм язуда / Иң алдынгы булыр бу). Учебе ребенка в школе взрослые посвятили ряд колыбельных песен, в которых перечисляются достоинства ребенка, отражаются мечты о гармоничном физическом и умственном развитии (Әлли-бәлли итәр ул, Үсеп буйга җитәр ул. / Үсеп буйга җиткәчтән, / Укырга да китәр ул).

Примером ребенку в жизни в широком смысле слова и в узком смысле в учебе в пример ставились старшие близкие родственники, достигшие каких-то результатов. Так, большим достижением для сельских жителей являлся отъезд человека в город Казань – столицу татар – для того, чтобы там жить и трудиться; но учеба в Казани считалось, вообще, великим достижением, так как редко удавалось кому из-за незнания русского языка, а если и удавалось устроиться на учебу, то это было медресе, которое дало лишь религиозные знания. Поэтому проблемный момент, связанный с языком, татарский народ хорошо отразил в колыбельной песне как далекое неосуществимое мечтание (Абыйлары артыннан / Казаннарга китәр бу, / Казаннарда укыгач, / Галим булып җитәр бу).

Что касается семейной жизни, в отличие от современного сожительства или гражданского брака, татарский народ предпочитал своему ребенку настоящую свадьбу (Әлли-бәлли итәр бу, / Кайчан туйга җитәр бу), а затем отдельной самостоятельной совместной супружеской жизни (Кайчан туйларга җитәр бу, / Сахраларга китәр бу. / Сахраларга киткәченнән, / Тигез гомер итәр бу). Пожелание начать новую жизнь со свадьбы является характерной чертой колыбельных песен, так как о ней упоминается неоднократно.

Родители желали своему ребенку во взрослой жизни достойной пары, например, мулла должен был найти своего абыстая – дочь состоятельного человека (Яшел чапан кияр бу, / Ап-ак чалма чалыр бу. / «Остабикә кирәк», дип, / Бер бай кызын сорар бу). В этих строчках отражены желания родителей достичь таким путем сытной, богатой жизни, ибо в дореволюционной России состояние муллы считалось образцом по многим параметрам. Для семей, имеющих девушек на выданье, сватовство муллы оставалось заветным желанием, поэтому, как поется в колыбельных песнях, любую девушку за муллу отдавали без каких-либо препятствий (Сүз дә әйтмичә бирерләр, / Кодачалар килерләр. / «Күп яшәсен яшь мулла, / Остабикә», диерләр).

Большое педагогическое значение имеют колыбельные песни патриотического содержания. Как справедливо отметил Р.Ш. Маликов, «великие татарские просветители Ш.Марджани и К.Насыри особо подчеркивали воспитательное значение колыбельных песен. Действительно, несмотря на простоту и незамысловатость содержания, каждое произведение такого рода содержит в себе воспитательный элемент, например, элемент патриотического воспитания.

Патриотизм человека – это добросовестное служение Родине, государству. В четверостишиях колыбельных песен прямо указывается на это: мать видит в своем ребенке будущего защитника родной земли» [1: 12]. В таких колыбельных песнях отражается гордость родителей за своего ребенка, желание видеть его смелым богатырем, способным путешествовать, противостоять врагам и защитить родину, прославиться батыром (Минем балам булыр бу, / Ир арысланы булыр бу, / Сикереп атка менәр бу, / Илләр кичеп йөрер бу, / Тауга каршы менәр бу, / Яуга каршы барыр бу, / Илен-йортын саклаган / Батыр данын алыр бу!).

Тема служения родине имеет большое место в колыбельных песнях. Конкретное воплощение она находит в службе в армии (Әлли-бәлли итәр бу, / Үсеп буйга җитәр бу. / Үсеп буйга җиткәчтен / Ил сакларга китәр бу. // Үс тизрәк, үс, күз нурым. / Үскәч белем алырсың; / Кирәк булса, илең өчен / Чик сакларга барырсың). Примеров на патриотическое воспитание детей можно привести много, так, одним из этих примеров является отец ребенка, который находится на поле боя с мечом в руках (Әлли-бәлли ит, улым, / Сандугачым, былбылым; / Атаң сугыш кырында, / Сынмас кылыч кулында). В другом четверостишии отец ребенка описывается как победитель в тяжелом бою (Әлли-бәлли итүче, / Әткәң синең биңүче, / Утлар-сулар кичүче, / Күп авырлык күрүче). Описание героизма победителей во время различных воин можно встретить в древнетюркских Орхоно-Енисейских надгробных письменных памятниках. Такое описание также явилось средством патриотического воспитания подрастающего поколения.

Татарские колыбельные песни Советского времени с патриотическим содержанием включали символы патриотизма, в частности, красную звезду (Йокла, улым, йом күзең, / Йом-йом күзең, йолдызым, / Башыңа панам тегәрмен, / Куеп Совет йолдызын).

В татарских колыбельных песнях наблюдается гендерная дифференциация патриотического воспитания. Если от мальчиков ожидали службу родине в качестве солдата, то от девочек ожидалось замужество, что также явилось патриотизмом, ибо без них продолжить род и вырастить будущих воинов было невозможно (Кызым-кызым кыз кеше, / Кызым булыр зур кеше. / Кияүгә дә китәр ул, / Илгә файда итәр ул).

Служба родине в татарских колыбельных песнях отождествлялась службе родителям, поэтому в колыбельных песнях об этом упоминается параллельно (Әтисенә-әнисенә / Изге хезмәт итәр бу. // Әткәсенә, әнкәсенә / Хезмәт итәр бу бала). Служение родителям находило и конкретное воплощение, понималось иногда очень просто – приносить в отчий дом гостинец, сладостей, разных других угощений (Үсеп җиткәч алып кайтыр / Тәмле әйберләр күп итеп).

Скорейшему взрослению ребенка способствовали и силы природы, по крайней мере, этого желали родители и призывали силы природы помочь в этом ребенку. Так, снегопад полагали на физический рост ребенка (Әлилә, бәлилә, / Карлар яума кели лә. / Карлар түгел, бозлар яусын – / Сине үстермә кели лә). Силы природы приводились в пример и тогда, когда успокаивали ребенка, чтобы он переставал плакать. В одном из четверостиший поется, что ни земля, ни небеса не плачут, так и ребенок должен перестать плакать (Елама, балам, елама, балам, / Сине бишеккә салам. / Җир еламый, күк еламый – / Ник елыйсың син, балам?)

В колыбельных песнях татарский народ детство отметил как самый счастливый и беззаботный период человеческой жизни, ибо взрослая жизнь была тяжелой, особенно для девочек-мусульманок, которым царское правительство не предусматривало земельных угодий (Кызым, кызым, сачәгем, / Авырдыр киләчәгең. / Йокла кайгың юк вакытта, / Самый рәхәтле чагың). В другой песне поется, что, будучи ребенком, человек не думает о тяготах во взрослой жизни, колыбельный период остается самым счастливым временем (Хәсрәт күрәм дип белмәдем / Тибрәнгәндә бишектә).

О тяжелой жизни женщины поется и в других песнях, подчеркивается униженное социальное положение женщины, в связи с этим обиды, наносимые близкими людьми (Әлли, олан, бәлли олан, / Атың мине кыйный, олан. / Атаң кебек үсеп җиткәч, / Син дә кыйнарсың, олан). Подобные асоциальные песни, хотя и встречаются, не характерны колыбельным песням, а в фольклорные сборники, по нашему мнению, включены из-за педагогической некомпетентности фольклористов и издателей.

Народ не забыл и о сиротах, тяжелой участи, доставшейся на их долю. Как отметил народ, тяжелое детство у тех, кто рано разлучился с родителями и остался сиротой, тем более, если это была многодетная семья, где родительские заботы о младших возлагались на более старших (Ятим калган балалар / Бала карап тилмергән). В другом четверостишии также на помощь призывается сестра ребенка для того, чтобы успокоить его (Җылама, бала, җылама, бала, / Тирбәтсәнә, апасы, / Авызына каптырырга / Юкмы шунда мампасый?). Таким образом, кроме мыслей о детском воспитании, татарские колыбельные песни отражают и социальные проблемы, мечтания народа.

В татарских колыбельных воспеваются полные семьи, подчеркивается, что у ребенка есть именно своя мать, отец и другие родственники, которые являются гордостью для ребенка (Әллү-бәллү итәргә / Ал бишеге бар моның, / Өзгәләнеп тирбәтергә, / Үз әнисе бар моның. / Әлли-бәлли бәбкәсе, / Чәй хәзерли әнкәсе. / Бал китерә әткәсе). Некоторые четверостишия отмечают особую любовь матери к своему ребенку, тогда как отец больше занят хозяйственными делами (Әткәсенең нисе бар? / Алтын ияр кашы бар. / Әнкәсенең нисе бу? / Йөрәгенең мае бу). Тем не менее, ребенок отцу кажется луной, матери – солнцем, а приходящие и уходящие даже не замечают его (Әткәсенә ай кебек, / Әнкәсенә көн кебек. / Килеп киткән кешегә / Чүп кадәр дә юк кебек). Отец и мать для ребенка сделают все возможное и невозможное: оденут, накормят. Как поется, после кормления ребенок перестает плакать (Әтисе аның куй суяр, / Әнисе аның май турар. / Елак бала ашап туяр, / Елавын ташлап куяр).

Желание быстро успокоить ребенка, убаюкивание его с целью усыпить здоровым сном также имеет место в татарских колыбельных песнях (Әлли-бәлли бәбкәем, / Җан йөрәгем бәбкәем. / Рәхәт кенә тынычлап / Йоклап китәр гөлкәем. // Әлли-бәлли итәр ул, / Йоклап кына китәр ул; / Бәү-бәү итәр, күз йомып / Изрәп кенә китәр ул). Здоровый сон нужен для того, чтобы ребенок рос здоровым, сберег нервные клетки, что обеспечит полноценное развитие и здоровье в будущем (Ау, юадам, вау, балам, / Сине бишеккә салам. / Йокла, йокла, тынычлан, / Бәхетле бул, багалмам // Әлли-бәлли итәрсең. / Тыныч йоклап китәрсең. / Шулай тыныч йокласаң, / Бик тиз үсеп китәрсең).

Если ребенок не засыпал вовремя, то его пожуривали также самыми добрыми словами, несмотря на то, что он своим плачем мешал работать (Я, я, чү, чү, йоклачы, / Мине эшсез тотмачы. / Йортым тулы эшләрем, / Эшемне калдырмачы). Родители всегда ждали скорейшего засыпания ребенка, чтобы быстрее идти на работу, так с самого раннего возраста объяснялось значение труда, велось трудовое воспитание ребенка (Әлли-бәлли ит, балам, / Сине бишеккә салам. / Сине бишеккә салгач та, / Үзем эшемә барам).

Легкое пожуривание с любовью применялось и в то время, когда ребенок долго не засыпал. Тогда его плач сравнивали с красивой песней, так народ намекал на необходимость музыкального воспитания ребенка (Тигрәк матур шыңшыйсың, / Ниләр уйлап җырлыйсың? / Көен каян табасың, / Йөз төрлегә борасың?) Чтобы успокоить неспокойного ребенка, народ находил разные средства, в частности, нежный поцелуй родителей снимал стрессы ребенка, устранял плач, давал возможность почувствовать близкого человека (Әлли-бәлли, әлекәй, / Йокың килә, бәбекәй; / Йокла-йокла, гөлием, / Кая, битең үбием). Если с одного поцелуя ребенок не успокаивался, то все повторялось неоднократно (Башың янга борылган, / Күзләрең дә йомылган; / Кая тагын үбием, / Тыныч йокла, гөлием).

Татарские колыбельные песни призывали ребенка прислушиваться к наставлениям родителей, в результате чего младенец должен был заснуть (Әлли-бәлли ит, улым, / Карлыгачым, былбылым, / Тыңла минем сүземне, / Я, йом, бәгърем, күзеңне).

Татарские колыбельные песни особо отмечают готовность родителей на все пожертвования ради ребенка. Они сделают все и превратятся на что угодно ради того, чтобы обеспечить счатстливое детство своему ребенку. Так, в одной из песен поется, как лирическое «я» и песни поет, и гулькает как голубка, чтобы любимый ребенок быстрее засыпал (Балакаем-җаныкаем, / Сиңа җырлар җырлаем, / Күгәрчен кебек гөрлием, / Йокла-йокла, гөлием). В другой песне поется, что лирическое «я» готов подставить грудь вместо матраса, руку вместо подушки, укрыть как одеяло (Әлли-бәлли итәем, / Йөрәгеңнән китәем. / Түшем – түшәк, беләгем – ястык, / Чәчем юрган итәем). До тех пор, пока ребенок на засыпал, взрослые бросали все свои дела и оставались рядом с ним, об этом также поется в колыбельных песнях (Чү, чү, балам, чү, балам, / Сине бишеккә салам. / Син йокыга киткәнче, / Үзем яныңда калам).

Обилие татарских колыбельных песен, свянанных со здоровым сном, лишний раз доказывает, что народ большое внимание обращал на режимные моменты воспитания ребенка, всячески обеспечивал нормальный отдых ребенку, что связано с научной организацией жизни младенца.

Татарский народ старался объяснить вклад родителей в дело воспитания ребенка еще с младших лет, в ответ и ребенок должен был понять этот труд и ответить крепким сном (Әлли итәргә кирәк, / Бәлли итәргә кирәк; / Әлли иткәч, бәлли иткәч, / Йоклап китәргә кирәк). Народ старался объяснить ребенку труд матери, которая также нуждалась в отдыхе и покое (Әлли-бәлли, бәү итә, / Бәби йокыга китә. / Бәби йокыга киткәч, / Әни бераз ял итә).

В доказательство важности сна приводятся аргументы. Говорится, что, как только ребенок заснет, мама займется важным делом – начнет готовить еду, чтобы встретить его отца, возвращающегося с работы (Әлли-бәлли, бәү итә, / Кызым йокыга китә. / Әнкәй мәми пешереп, / Әткәйне эштән көтә). Так народ готовил детей к семейной жизни, объяснял обязанности каждого члена семьи.

Как отмечает этнопедагогика, при воспитании ребенка важную роль играли бабушки и дедушки. Данную мысль подтверждают и татарские колыбельные песни, в которых говорится, что бабушка приподнесет масло, а дедушка – мед, т.е. каждый привносит свою лепту в воспитание детей (Әлли-бәлли бәбкәсе, / Бадьян агач сиртмәсе. / Май китерер әбисе, / Бал китерер бабасы).

Чтобы ребенка ожидала сытная и обеспеченная жизнь, в колыбельных пели, что у него уже все есть и все благополучно. Например, в младенчестве у него есть колыбель, своя ложка с медом, соска, когда хочет сосать, даже кумыз, если хочеть пить (Әлли-бәлли бишеге, / Бал ялаган кашыгы, / Имеккәндә - имезе, / Сусаганда – кымызы). Тем не менее, он не хочет заснуть, так как его сон находится на стороне врагов (Аргы якта Ибраһим, / Дошман якта йокысы).

Учитывая то обстоятельство, что под понятием «воспитание» в Древней Руси понималось и питание ребенка, в татарских колыбельных песнях встречаются много эпизодов, связанных с проблемой кормления ребенка. В одной из них говорится, что ребенок наестся манной каши и заснет (Манный ашый да туя ул. / Елауларын куя ул). В другой песне поется, что мать не кормит ребенка грудью, чтобы ребенок крепко заснул (Әллү-бәллү бәбкәсе, / Йокламыйдыр бәбкәсе; / Йоклар иде бәбкәсе, / Ими бирми әнкәсе). Одна из колыбельных песен полностью отражает проблему кормления ребенка, где каждый из членов семьи приподносит ребенку свою еду. Так, отец приготовит баранину, дед угостит медом, мать – маслом, дядя подарит жеребенка (Җылама, бала, җылама, / Йокың килгән, озама, / Атаң кайтыр – куй суяр, / Бер ботын сиңа куяр, / Бабаң кайтыр – бал бирер, / Анаң кайтыр – май бирер, / Агаң кайтыр – тай бирер, / Шул тайларга менәрсең, / Куй койрыгын имәрсең). Последние строчки носят шуточный характер, так как предлагается ребенку пососать хвост подаренного жеребенка.

Другая колыбельная песня также связана с проблемой кормления ребенка. Весь этот процесс связан лишь с тем, чтобы успокоить ребенка, поэтому народ для рифмы придумывал разные каламбуры (Әллем-әллем әл пәпә, / Ак бишеккә ят, пәпә, / Атаң кайтыр – бал бирер, / Анаң кайтыр – май бирер, / Ул майларга туярсың, / Җылавыңны куярсың).

Другие колыбельные песни обнадеживают и успокаивают ребенка, чтобы он пока не просил еду, через некоторое время его кормлением займутся компетентные люди (Елама, бала, елама, бала, / Җылы катык сорама. / Атаң кайтыр, тәкә суяр, / Бер ботын сиңа куяр; Атаң кайтыр кичкә, / Җылы катык мичтә).

Главным кормильцем ребенка всегда остается мать, поэтому во многих куплетах говорится, что именно мать придет и накормит младенца. Такие колыбельные песни в наше время становятся более актуальными, когда безответственные «матери» часто не занимаются воспитанием своего ребенка, поэтому колыбельные песни воспитывают не только детей, но и взрослых, которым свойственно легкое отношение к своему чадо (Әлли-бәлли, күз нурым, / Сандугачым, былбылым, / Әниең кайтса, тук булырсың, / Сабыр итеп тор, улым). Одновременно в этом куплете имеет место и концепция «терпение» («сабыр»), которая глубоко проникнута в народную педагогику.

Воспитание терпения широко распространено в татарской народной педагогике. В колыбельных песнях оно нашло широкое отражение. В них наставляется, чтобы ребенок завладел терпением до поры до времени, например, до прихода родителей (Әлли-бәлли бәбкәем, / Хәзер кайтыр әнкәең. / Әнекәең кайтканчы / Сабыр ит, бәбекәем). Так с младенчества воспитывали детей быть терпеливыми на все проявления жизни.

Колыбельные песни, связанные с матерью, пелись другими членами семьи в ее отсутствие с целью успокоить ребенка. В одной из них поется, что заждались мамы ребенка, так как ребенок сильно плачет и не может успокоиться (Әлли-бәлли бәбкәсе, / Кая киткән әнкәсе? / Бигрәк елый бәбкәсе, / Нигә кайтмый әнкәсе?). В другом куплете поется, чтобы ребенок завладел терпением и заснул, а за это время придет и мать (Әлли-бәлли, бәү итә, / Кызым йокыга китә. / Кызым йокыга киткәч, / Әнисе кайтып җитә).

Некоторые колыбельные куплеты конкретизируют куда ушли родители ребенка, например, отец уехал в город за покупками, мама ушла на базар, чтобы купить конфеты (Әлли-бәлли итәргә / Бишек элдем балага. / Атасы киткән калага, / Нәрсә алып кайтыр балага. // Әллү-бәллү бәбкәсе, / Кая киткән әнкәсе? / Магазинга конфетка / Киткән икән әнкәсе).

Чтобы колыбельные были длинными и монотонными, в то же время загадочными и увлекательными татарский народ сочинял не только четверостишия, но и сюжетную песню. Упоминание в нижеследующей песне медведя и волка заставляли ребенка пришлушиваться к песне:



Әлли-бәлли бәбкәсе,

Кая киткән әнкәсе?

Каенлыкка җиләккә,

Гөлнарага бүләккә.

Анда җиләк күп икән,

Аю, бүре юк икән.

Әлли-бәлли, бәү итә,

Гөлнара йокыга китә.

Гөлнара йокыга киткәч,

Әнисе кайтып җитә.



Баю-баюшки, баю,

Не вижу мою маму.

Она пошла за ягодой –

Гульнаре за подарком.

Там много ягод,

Нет медведя и волка.

Баю-баюшки, баю,

Гульнара засыпает.

Как заснет Гульнара,

Вернется и мама.



В свою очередь, и дети должны были прислушаться к наставлениям родителей, то есть заснуть, о чем поется в колыбельной песне (Әлли-бәлли ит, улым. / Карлыгачым, былбылым, / Тыңла минем сүземне, / Я йом, бәгърем, күзеңне). Таким образом, слушаться родителей татарская народная педагогика призывала ребенка с самого раннего возраста.

Близость и любовь, уважение друг к другу детей и родителей воспевается во многих татарских колыбельных песнях. Надежды родителей на ребенка связаны не только будущим, но и настоящим, так, в одной из песен поется, что ребенок является палочкой-опорой при восхождении на гору, а для матери кажется сливками на молоке (Әткәсенең нисе бу – / Тауга менәр таягы, / Әнкәсенең нисе бу – / Сөт өстендә каймагы).

О трудности воспитания ребенка в колыбельном возрасте татарский народ говорил открыто и не стесняясь. В одной песни поется, что в результате ухаживания за ребенком няня с ума посходила (Әй, бала, бала, бала/ Әй, бала, бала, бала. / Шул баланы бага-бага, / Булды башым дивана), в другой поется, что в процессе ухаживания волосы дыбом встали (Әлли итәр бу бала, / Бәлли итәр бу бала, / Бу баланы бага-бага / Башым булды пумала).

Попадало и тем, кто сидел с ребенком и больше ничего не делал, таких упрекали в лентяйстве (Әлли-бәлли бәбкәсе, / Бигрәк ялкау апасы, / Су китерми әнкәсе, / Тик утыра бикәсе).



Таким образом, дошкольный период детства в татарских колыбельных песнях описывается как самое счастливое время в жизни человека. Колыбельные песни перечисляют методы и средства воспитания детей в младенческом возрасте.
Литература:

1. Маликов, Р. Ш. Детская литература и воспитание: Монография / Р. Ш. Маликов. – Ка­зань: Форт-Диалог, 1996. – 94 с.

с. 1

скачать файл